происходящего, а Цасара, в свою очередь, вообще отдельно. Она единственная, кто почти никогда не спешивалась и всегда находилась в седле. Исключения составляли те случаи, когда она сдавалась под детским натиском и о чем-то беседовала и смеялась с малышами.
В эти редкие мгновения её обычно кукольное, не выражающее эмоций лицо вдруг обретало оттенки человеческих чувств.
— Печать-то покажешь? — спросил, через несколько минут, Март.
Борсков, пару дней назад, попросил показать любую, пусть даже самую простую, из печатей, что Ардан почерпнул из того учебника, по которому учился Звездной Магии.
Юноша постепенно начинал понимать уклады магического сообщества, так что просьба Марта, которая обычному человеку могла показаться тривиальной, на деле имела под собой весьма ценную подоплеку.
Но Борсков позволял Арди прятаться от дождя у себя в вагончике, делился своей пищей и, что, наверное, самое важное, тратил время, отвлекаясь от карт и исследований на беседы. Рассказывал о Лей-линиях, природе и удивительных чудесах других стран и далеких уголков планеты.
Ардан чувствовал себя хоть немного, но обязанным странному магу отплатить той же монетой.
— Дай бумагу.
Март удивленно вскинул брови, и вытащил из кармана куртки походный блокнот и огрызок карандаша.
— По памяти? — с легким недоверием в голосе спросил маг.
— Ну да, — пожал плечами Арди. — а что такого?
— Пока ничего, — протянул маг, смотря на то, как ловко и быстро юноша чертит на бумаге круги, вписывая в них волшебные руны. — А сколько ты печатей так по памяти начертить можешь? Чтобы работали, разумеется.
Арди на секунду отвлекся от чертежа, что, кажется, еще сильнее удивило Марта.
Юноша никогда не задумывался на эту тему. Да и зачем. Но если поразмыслить, то печать Щита в базовой версии, затем Искры, Тумана, Отвода Глаз, Цветущего Цветка (очень красивая печать, создававшая из одного луча маленький ледяной цветок), Водяной Капли (если каплей можно было назвать литр наколдованной воды), Вспышка и, наверное, все. Ну и несколько вариантов этих печатей.
— Семь, плюс модификации.
— И все по памяти? — еще выше поползли брови.
— Ну да.
— И прям работают? — они уже почти коснулись линии волос Марта, что делало из его лица комичную фестивальную маску.
Вместо ответа Арди вернулся к печати Щита и спустя несколько минут закончил чертеж, протянув Марту, но тот даже не обратил внимания на бумажку.
— А сколько можешь воплотить в реальность?
— В каком смысле? — не понял Арди вопроса.
— Из скольких печатей, что ты посмотрел в учебнике, ты можешь создать заклинания.
— А почем…
— Просто ответить на вопрос, — перебил Март.
— Из всех, — не понимая, что от него хотят, ответил Ардан.
Март выругался и вытер вспотевший лоб.
— Из любых стихий, в том числе и универсальных?
— Ну да, — пожал плечами Ардан. — Водные и ледяные даются проще остальных и получаются сильнее. А в чем проблема-то?
— Проблема? Проблема, парень⁈ — Март едва не вскочил на ноги, но потом рухнул обратно на полено и засмеялся в голос. — Проблема, говорит он… Самоучка, не испытывающий трудностей ни с одной из стихий, который не знает, что такое эффект Сломанной Печати.
Ардан не стал уточнять, что его сложно было назвать самоучкой. Сперва пять лет учебы у Атта’нха, а затем учебник неизвестного Эан’хане, с которым юноша провел еще пять лет.
— А что значит — сломанная печать?
— Вопрос хороший, — крякнул Март и, затягиваясь, взял, наконец, печать щита. — Это когда в процессе создания печати маг, хоть и тратит нужное количество лучей, но… — маг неопределенно помахал рукой в воздухе, подбирая нужные слова. — Лучи это просто количество энергии Лей в твоем источнике, здоровяк. А энергия… её по разному представляют. Как жидкость. Как пламя. Как свет. Как… в общем, я из тех, кому проще представлять жидкостью. И вот ты заливаешь этой Лей печать, но либо перебарщиваешь, либо, наоборот, местами недоливаешь. И вроде лучей потратил нужное количество, а печать все равно распадается. Это и называется эффектом Сломанной Печати. И для начинающих Звездных Магов вполне нормально, когда ломается едва ли не половина из всех печатей. А учитывая, что ловить энергию Лей из поломок и возвращать обратно в звезду большинство обучаются только курсу ко второму, то каждая Сломанная Печать обходится в луч или несколько.
Арди почесал макушку и вспомнил, как по первости, у него не получилось несколько раз воплотить печать Искры, хотя, как ему тогда казалось, он делал все правильно. Но после этого такого больше никогда не случалось.
— А сколько печатей можешь воплотить в заклинание из разума, без подглядок в гримуар?
— Нисколько, — честно ответил Ардан.
Март выдохнул и на мгновение юноше показалось, что маг это сделал с явным облегчением.
— Ну хоть здесь все нормально, — произнес он. — Будь это иначе и окажись ты способен воплотить хоть одну из семи выученных печатей без подглядок, я бы счел тебя монстром. И не только я… не знаю, Ард, всей той заварухи в которую ты попал. И уж причем здесь вампиры, Плащи и столица, но лучше держи-ка ты карты закрытыми. Иногда специально ломай свои печати. А кроме водной стихии, делай вид, что все остальные даются тебе с трудом.
— Почему? — Ардан все же не сдержался от своего любимого вопроса.
Март выдохнул очередное едкое облако дыма.
— Это ненормально, здоровяк, — пробурчал он, продолжая изучать печать Щита. — Уж точно не для твоего возраста, социального положения и опыта. Нет, будь ты потомственным Звездным Магом, с пеленок с посохом в руках и лучшими учителями, денно и нощно тебя обучавшими, да еще и обладай недюжинным талантом, то, может, к семнадцати годам и овладел бы парой стихией и выучил дюжину печатей.
— Дюжину?
— И это в лучшем случае, — кивнул Март.
Арди посмотрел на печать щита, которую только что начертил. Он не видел в ней ничего такого сверхъестественного, чтобы не суметь выучить несколько подобных. Ему просто никогда это не требовалось. И специально он их не учил, а запомнил лишь те, с которыми чаще всего либо развлекался ради собственного удовольствия, потому что они были красивы и напоминали волшебство из сказок Дедушки, либо экспериментировал.
— Знаешь какой один из критериев для того, чтобы подать заявку на прохождения экзаменов Большого? — неожиданно спросил Март и тут же сам себе
