— Для низшего ты неплохо выглядишь, — заметила Ариадна, с видимым удовольствием окинув взглядом мощную, составленную из сухих взрывных мышц, фигуру.
— Неплохо, — согласился Слокос.
Разговор иссяк. Немного покатав во рту пересохший язык, Слокос спросил:
— Где я?
— В биологической лаборатории. Здесь производятся опыты над животными.
— Над этими? — Слокос кивнул на саблезубого тигра.
— И над этими тоже.
— Роскошный зверь! Велик тот воин, что совладал с таким.
— Это было несложно. — Ариадна не стала говорить о том, что Инкий поразил хищника с расстояния двухсот метров из инфразвукового пистолета.
Сухой язык царапал воспаленное небо беглеца. Немного помолчав, он попросил:
— Мне бы воды.
— Конечно.
Ариадна нацедила из графина большой бокал напитка, настоянного на листьях коки.
— Попробуй. Это освежает и придает силы.
Слокос с удовольствием выпил. Хотел попросить еще, но не решился. Он вдруг застеснялся своего вида — оборванный, покрытый струпьями и пятнами ожогов, в истрепавшейся крохотной набедренной повязке. А кроме того, он слишком долго не был в обществе женщины. Даже портовой шлюшки. А эта женщина была роскошна. Опытный глаз Слокоса отметил, что мешковидная одежда скрывает прекрасное тело, лицо спасительницы напоминало лик мраморных богинь, в глазах читались ум и нежность, и искорки иронии. И еще — от нее зависела жизнь Слокоса. Решившись, он прямо спросил:
— Как ты думаешь со мной поступить?
— Я еще не придумала, — честно призналась Ариадна. — Но одно точно — я тебя не выдам.
Заметив, что запястья Слокоса украшают медные обручи кандалов, она предложила:
— Давай сниму.
— Но как? Нужны молоток и зубило.
Ариадна улыбнулась.
— Обойдемся.
Она достала из хирургического шкафчика лазерный скальпель, и мгновение спустя браслеты валялись на полу, а Слокос с наслаждением растирал белесые, в язвах, запястья.
— Благодарю тебя, — учтиво сказал он.
— Пожалуйста, — ответила девушка. — Обожди-ка минутку.
Она извлекла из контейнера заживляющую мазь и смазала ссадины на руках, а затем, чего уж Слокос никак не ожидал, рубцы на плечах и спине.
— Через два дня от них не останется и следа.
— Ты волшебница! — искренне восхитился Слокос.
Ариадна лишь улыбнулась в ответ. Напряжение, витавшее в комнате до этого, спало. Спустя несколько минут девушка с интересом слушала чуть хвастливые рассказы Слокоса, упивавшегося вниманием столь очаровательной незнакомки.
Вечером она облачила Слокоса в черный плащ и глухой с забралом шлем и вывела его из Дворца. Очутившись на свободе, Слокос почтительно поцеловал девушке руку. Он был почти влюблен. Повинуясь безотчетному порыву, Ариадна встала на цыпочки и коснулась губами обветренных губ воина. Слокос вспыхнул. Все-таки он ни черта не понимал в женщинах!
— Я навеки твой должник, — неловко сказал он и ушел в темноту.
Уже ложась спать, Ариадна внезапно вспомнила, что не накормила младенца, который, одурманенный кокой, не проронил ни единого звука все эти долгие часы, что она укрывала беглеца. Лаборатория встретила ее гробовой тишиной. Крыса, ранее методично уничтожавшая зерна, безмолвствовала. Ариадна заглянула в клетку. Животное было бездыханно. Ярко-зеленая крыса.
— Не вышло, — сказала девушка сама себе. Сознавая, что опыт в очередной раз не удался, она все же заглянула в контейнер. Зеленовато-синюшный трупик ребенка уже окостенел.
— Не вышло.
Ариадна отправила использованный материал в утилизатор. День вышел полосатый — удачи-неудачи. Происшествие со Слокосом развеселило ее, эксперимент опять провалился. Через десять минут она уже засыпала, в голове звенел тихий мотив.
Ночь опустила воронье крылоНа луга, на леса, на поля.Спи, малыш, спи, родной,Кровиночка спи моя.
Тихо склонились на землю цветыИ не поет соловей.Солнышко спит. Милый малыш,Глазки закрой поскорей.
* * *
Завязав два последних узелка, Инкий проверил кипу и отдал письмо Анко-Рую.
— Передашь его кураке, надзирающему за строительством дороги к пристани. Здесь имя человека, который знает предателя, приведшего войско кечуа в Город. Ты должен доставить этого человека ко мне. Ты, кажется, не умеешь читать?
— Не умею, мой Повелитель — склонив голову, подтвердил начальник дворцовой стражи.
— Не беда. Курака прочтет тебе его имя. Возьми с собой несколько воинов. И помни, ты должен доставить этого человека живым и невредимым!
— Я должен идти за ним сейчас же, ночью?
— Нет. Приведешь его утром. Но знай, если с ним что-нибудь случится, тебе не сносить головы!
— Слушаюсь, мой Повелитель!
— Ступай! — приказал Инкий.
Анко-Руй поклонился и исчез за дверью. Как только отзвуки его шагов перестали метаться в каменном лабиринте комнат, Инкий накинул на плечи серый плащ и незамеченным вышел из Дворца.
Курака, возглавляющий строительство дороги к пристани, проснулся от резких нетерпеливых толчков.
— Какого черта?! — завопил он спросонок, не размыкая смеженных сладким сном век.
— Проснись, идиот! Приказ Повелителя!
Дрему как ветром сдуло. Курака вскочил с лежанки и стал лихорадочно шарить в поисках свечного огарка. Вот он! Чиркнуло кремневое кресало, дрожащий огонек озарил зыбкие стены комнаты и стоящего перед куракой человека.
— Анко-Руй! — Курака согнулся в низком поклоне. Начальник дворцовой стражи был нетерпелив.
— Читай! — Он протянул кураке кипу.
— Я не умею, — пробормотал насмерть перепуганный сановник.
— Хорошо, я сам! — Пальцы Анко-Руя забегали по узелкам письма. — Среди твоих людей есть человек по прозвищу Рубленое Лицо?
— Да, мой господин.
— Кто он?
— Храбрый воин. Кечуа. Он был пленен воинами Повелителя.
— Он живет вместе со всеми янакона?
— Нет, он десятник. Десятникам положена отдельная хижина.
— Проводи меня к нему.
— Сейчас, — засуетился курака, обнаружив, что на нем лишь узкая набедренная повязка. — Я только оденусь.
— Поторопись, — короткий смешок, — толстяк! Курака накинул праздничную хламиду, перепоясал ее шерстяным с золотым шитьем ремешком.
— Я готов.
— Тогда пойдем.
Они вышли из дома курака и двинулись вдоль грязных глиняных построек.
— Здесь живут простые янакона, — пояснил ставший словоохотливым курака, указывая на длинный одноэтажный барак, — а вот — дома десятников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
