— С первого вечера знакомства, — кивнул Жиль.
— И ты молчал?
— А откуда я знал, что об этом надо говорить? — улыбнулся он.
— И что теперь?
— Ты о чём? — не понял он. — О твоей лисьей тени? Не вижу ничего страшного.
— Знаете, Катрин, — вступил господин Марсель, — когда-то давно один великий человек сказал мне, что даже и обычные люди-то все разные, а уж о магах и говорить нечего. И раз мы созданы такими, какие есть, то — такими нам и жить. Я долго считал себя отщепенцем, да и был им, наверное, а потом встретил замечательных людей, для которых оказался подходящим, чтобы принять мою службу, и дружбу тоже. А потом узнал госпожу Жийону, и она одним своим существованием позволила мне поверить ещё много во что. Так что, Катрин — не важно, кто там был в вашей родословной, и откуда вы. Важно, кто вы есть — здесь и сейчас.
А госпожа Жийона просто молча улыбнулась.
И в свете этой улыбки Жиль взял Катерину за руку и увёл к себе. Доказывать, что она самая восхитительная из известных ему женщин.
Утро настало… когда-то. Катерина проснулась совершенно одна, и в темноте. И не сразу сообразила, что всего-то закрыты толстые ставни — потому что снаружи яркое солнце. Открыла — чтобы впустить его в спальню, потому что захотелось. Захотелось погреться, просто погреться. И умыться.
Вода нашлась в кувшине, одежда лежала кучкой на лавке. Катерина быстро разгладила руками заломы и складки — вот ещё, почти свекровь-то вчера была аккуратна и строга, не то, что леди Маргарет, и скатерть у неё белоснежная, и серебро сверкает, и полы без соломы. И толкнула тяжёлую дверь.
Знакомый смех доносился из соседней комнаты, и ещё — как будто смех нескольких детей. Дверь туда была приоткрыта, и Катерина заглянула.
Жиль лежал на ковре, а его забрасывали и колотили подушками три маленькие девочки. Хохотали все. Жиль ловил девочек и щекотал, девочки отвечали Жилю тем же.
— О великие волшебницы, я, злобный и страшный некромант, сдаюсь, ибо не в силах противостоять вашему напору, — говорил Жиль, смеясь.
— Сдавайся, презренный! — девочка с пышными тёмными кудряшками со всей силы приложила его подушкой.
Катерина не удержалась, рассмеялась… и на неё уставились четыре пары глаз.
— Кати, ты проснулась, это чудесно. Иди к нам! — Жиль поднялся и сел, а девочки мгновенно попрятались — за его спину и в подушки.
— Как у вас тут весело, — она перешагнула через подушки и опустилась на ковёр рядом с Жилем, радуясь, что лиф платья не содержит металлических костей и деревянных планшеток — только верёвку.
— А как же, — он повернулся и вытащил из-за спины одну из девочек, такую же бледнолицую и светловолосую, как госпожа Жийона. — Позволь представить тебе мою сестру, Маргариту де Риньи. Марго, а это моя невеста Катрин.
Девочка внимательно смотрела серыми глазищами и молчала.
— Здравствуй, — улыбнулась ей Катерина.
Но девочка сверкнула глазами и снова спряталась.
Тогда Жиль извлёк из кучи подушек ещё одну — по виду, поменьше и помладше. Пронзительно зеленоглазую. Тут же обхватившую его за руку.
— А это Эме де Саваж, маленькая сестрёнка Жанно.
— И ещё я, — высунулась третья девочка, та самая, с копной чёрных кудряшек, и тоже невероятно зеленоглазая.
— А это Теодора де Саваж, да-да, та самая Теодора, — подмигнул Жиль.
Точно, глаза-то отцовские. Или, если судить по самой маленькой девочке — чьи-то ещё.
Теодора тем временем подкралась к Катерине и решительно потрогала конец косы, вышивку на платье, манжету сорочки.
— Она самая настоящая уверяю тебя, — серьёзно сказал Жиль.
— У неё есть рыжие уши и хвост, — сообщила из-за спины Жиля Марго.
— Точно, она у нас рыжехвостая, — кивнул Жиль.
— Правда? А где? А я тоже хочу! — бойкая Теодора обошла Катерину со всех сторон, и уже, наверное, принялась бы искать тот хвост, но дверь снова открылась.
И на пороге появилась самая, наверное, удивительная женщина из всех, кого Катерина встречала в этом мире.
Невысокая, даже можно сказать — миниатюрная, но от неё исходило ощущение небывалой силы. Мощный маг — поняла Катерина. В рубахе до колен и босиком — видимо, тоже только встала. Коротко стриженые тёмные волосы — да, стриженые волосы, даже до плеч не достают! У женщины, здесь! И глаза, ещё глаза. Сразу стало понятно, в кого они все такие зеленоглазые — и Жанно Саваж, и две маленькие девочки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Девочки, кстати, тут же переключились и с радостными воплями повисли на пришелице.
— Тейка, уронишь меня. Эмочка, я тебя тоже люблю и соскучилась. Марго, иди обниматься, чего сидишь? Здравствуйте, молодые люди, я очень рада вас видеть. Обоих. Обниму второй очередью.
81. Поцелуй госпожи Анжелики
— Здравствуйте, госпожа Лика, — подскочил со счастливой улыбкой Жиль.
Катерина медленно поднялась, с изумлением глядя на эту неодетую хохочущую с детьми женщину.
— Вот вы где, — в дверях появился мужчина, который не мог быть никем иным, только отцом Жанно Саважа — та же фигура, то же сложение, только волосы светлые — вперемешку с седыми. — Ты б оделась, что ли, госпожа моя и супруга, — усмехнулся он, глядя на стриженую даму-мага, обвешанную детьми — Марго тоже прибежала обниматься.
Сам-то он был вполне прилично одет.
— Я соскучилась, — сообщила госпожа Лика. — И тут ещё Жиль с невестой, они молодцы, заняли детей, пока все спали.
— Это Жиль, — сказала Катерина. — Я тоже только что присоединилась.
— Наш Жиль поймал рассветный луч, не иначе, — улыбнулся Катерине герцог Саваж. — Я уже наслышан о вашей необыкновенной красоте, но действительность превосходит все возможные слухи.
— Споёшь потом ей песню, — пихнула его локтем в бок госпожа Лика. — А сейчас и впрямь нужно что-нибудь надеть и спуститься поесть. Дети, вы со мной?
В желании детей сомневаться не приходилось — они вцепились в, как поняла Катерина, мать, бабушку и… подругу родителей в точности так же, как перед тем — в Жиля. Так они и пошли — все вчетвером, и судя по звуку, пошли куда-то недалеко.
— А мы пойдём завтракать, — с воодушевлением сказал Жиль.
За столом собрались только гости, если не считать Жиля — Катерина да старшие Саважи, оба.
— Марсель гоняет мальчишек во внутреннем дворе — он рад, что получил в пользование целых трёх юных некромантов, — говорила госпожа Лика.
Она надела льняное платье — простое, зелёное, со шнуровкой спереди. И волосы подхватила в маленький хвостик верёвочкой. Но осталась босиком.
— А Жийона? — поинтересовался её супруг.
— Она помахала мне из-за кучи фолиантов, и я не стала её тревожить. Зачем отрывать человека от любимого занятия? — хмыкнула она. — Человек что-нибудь хорошее себе поделает, а потом будет радостный и добрый. Мне вот дали пожечь пиратов, так я теперь дней десять буду добрая. Катрин, а у вас есть любимое занятие, от которого вас не стоит отрывать?
Катерина вот прямо задумалась. Не стоит отрывать? Только если это работа, или что-то жизненно важное, как тренировки с Жилем в Телфорд-Касле. В Торнхилле её не отрывали от счётных книг — после того, как пару раз рявкнула. Но похоже, госпожа Лика спрашивает вовсе не об этом.
Она обняла их обоих, как и обещала — и Жиля, и её, и осмотрела с радостной улыбкой, и сказала, как и все они здесь — что очень рада. И менталист в Катерине не увидел в тех словах лукавства или лжи — кажется, эти люди и вправду рады ей, и не злятся на Жиля, что он привёз её откуда-то с края света.
А любимое занятие… Катерина сказала то, что первым пришло на язык:
— Я люблю учить детей.
— О! Это ж здорово! — почему-то восхитилась госпожа Лика. — А чему?
— Всему, что знаю сама, — вздохнула Катерина.
— Правильный подход. И отличный вообще — потому что толковых преподавателей магических искусств не так и много. И если вы там у себя откроете магическую школу — это будет и вам приятно, и вообще полезно.
— Я подумала, что это не слишком уместно — мелкой землевладелице открывать какую бы то ни было школу, — сказала Катерина.
