советовала ему, что он не знал, смеяться ему или плакать. Эта девчушка еще не все зубы сменила, а все звала Грифину девчонкой, как будто у Грифины, которой было уже семнадцать лет, все еще было мокро за ушами на глазах.
«Мисс, если вы не хотите ехать в Империю, я могу написать вам письмо, чтобы доказать, что вы плохо себя чувствуете. Что касается остального, мне действительно неинтересно это обсуждать». Брендель мог ответить только так.
Но маленькая девочка, похоже, этого не оценила. Она покачала головой и сказала: «Я в порядке. Мне не нужно, чтобы ты писал для меня письмо. Кроме того, ты не сказал мне, почему ты можешь читать эти слова. Я должна найти способ понять это». . “
— Хорошо, как хочешь. Брендель покачал головой. Разве ты не говорил, что не хочешь идти в Империю? Как ты можешь вернуться к своим словам?
Но Чияра, казалось, заметила неодобрение на его лице. Она тихо фыркнула и сказала: «Я не хочу идти в Империю, и я хочу пойти в Империю. Между этим нет никакого противоречия». После этого она развернулась и побежала обратно к карете. Она грубо руками и ногами взобралась на гору и громко сказала дочери графа, сидевшей в карете: «Йиниде, я передумала. Я еду в Империю. Ты возвращаешься одна».
— Нет нужды, Чияра. Я, я пойду с тобой. Дочь графа хотела плакать, но слез не было. Когда она сказала, что хочет вернуться? Но слова Чияры, наконец, заставили ее почувствовать облегчение. К счастью, по крайней мере, ей не пришлось возвращаться домой и сидеть взаперти. Хотя она и не знала, почему барышня вдруг передумала, дочь графа не могла не произвести на графа Тонигеля, которого она никогда прежде не встречала, неописуемо хорошее впечатление.
Слава богу, Марта была наверху. Она тайно нарисовала на своей груди метку бога.
…
После того, как Чияра и дочь графа вернулись в команду, люди, которые путешествовали в течение нескольких дней, наслаждались редкой ночью в отеле, где они могли спать спокойно. Хотя инцидент с ограблением виконта в городе вызвал бурю негодования, в конце концов, он не имел к ним никакого отношения. Хотя охранникам, вероятно, не терпелось арестовать всех торговцев, имевших какое-то имущество в городе, а затем заявить, что они содействовали совершению преступления, а затем конфисковать их имущество, они не осмелились спровоцировать эту команду сильным фон.
Делегация пробыла в форте Тиско полдня и ночь и рано утром отправилась в путь. Говорили, что таинственного грабителя виконт так и не нашел до конца, поэтому местность вокруг Серой горы надолго овеялась легендой о загадочном Соловье. Сначала образ этого Соловья был похож на бога в небе, но позже никто не знал, как она связалась с графом Тонигеля. Некоторые люди даже клялись, что своими глазами видели, как граф воровал вещи виконта, как будто он был там, когда Брендель совершал преступление. Со временем образ этого Соловья постепенно распространился на образ мудрой и проницательной девчушки, но какой бы это ни был образ, они лишь грабили богатых, чтобы помочь бедным, как будто ничего не могли найти. более осмысленно делать каждый день, независимо от того, достаточно ли они едят каждый день.
Насчет того, что потерял виконт, было много разных мнений. Некоторые говорили, что это тонна золота или бриллиант размером с кулак. Некоторые преувеличенно говорили, что это свидетельство измены виконта врагу. У большинства людей, затаивших такие злые мысли, была какая-то неприязнь к виконту, но существовало общее мнение, что эти вещи — если бы только они могли получить их в свои руки, как это было бы хорошо? Как оказалось, у большинства людей не было благородного характера, чтобы быть героем.
Покинув форт Тиско, дипломатическая группа направилась на север, но не вошла в Корвадо. Вместо этого они пересекли границу между Серой горой и плато Балта, невзирая на пронизывающий холодный ветер Горной дороги Железного Шипа, день за днем приближаясь к границе королевства. После выезда из района Серых гор были бесконечные горы. В бескрайних холмистых горах больше не было человеческих поселений. Через три дня они прошли мимо форта Зимнего Когтя. Можно сказать, что они попрощались с последней областью, ближайшей к цивилизации, прежде чем добраться до Империи.
Дальше был снежный край, куда никто не ступал круглый год, естественная запретная зона между Империей и Королевством.
Харуз рассказал им несколько ужасных легенд об этом регионе, например, тихие звуки ветра ночью были шепотом нежити на плато и ужасных волкоподобных существ на плато. Он и его сестра жили в форте Зимнего Когтя довольно долгое время, так что он очень хорошо знал местный фольклор. Однако эти истории так напугали дам из дипломатической группы, что они несколько ночей плохо спали. После этого Брендель и юный принц стали незваными гостями в каждом вагоне. Для Брендель это стало неожиданной катастрофой.
В эти дни Чияра приставала к Брендель, чтобы узнать, откуда он знает значение древних слов. Конечно, Брендель не мог придумать ложь типа «Если вы все пещерные люди, то я как минимум гомо сапиенс из будущего». Однако во время непринужденной беседы, когда маленькая девочка из Дома Сейфер спросила о его хозяине, он, как обычно, использовал отмазку, которую узнал от Буга. Неожиданно это оправдание творило чудеса. После этого Чияра исчез и целыми днями прятался в своей карете с графской дочерью. Только позже Брендель узнал, что она замышляет украсть у него знания о Буга. От этой так называемой правды ему хотелось плакать, но слез не было.
Остальные члены дипломатической группы были не такими трудолюбивыми, как старшая дочь Дома Сейфер. За исключением Эко и сержанта из Джаниласу, большинство знатных потомков, живших как князья, начали жаловаться с тех пор, как вошли в Балту. Потом они стали болеть один за другим. Первой была фрикаделька, мистер Эффрам. Из-за того, что он был жадным до какой-то нечистой дичи — конечно, он попросил своего слугу найти способ найти ее — у него началась рвота и понос. К счастью, в дипломатической группе все еще были клирики, которым понадобилось день или два, чтобы успокоить его.
Затем у семи-восьмилетней девочки из семьи герцога Гринуара была высокая температура. В конце концов, Брендель, лидер, словно сыграл роль няни. Хотя это звучало хорошо, позволить маленькой девочке держать его за руку и называть его братом со слезами на глазах, цена заключалась в том, что он плохо спал несколько дней.
После того, как дипломатическая группа преодолела
