Гэв Торп
Полёт ворона
Кровавый смерч пронесся по пустынному склону, его яростный рев — сотня тысяч глоток, вопящих от злости и боли. Алые ветра обратились бушующим адом, воспламенив все вокруг. Небо горело, и воздух заполонило множество темных очертаний, их крылья охвачены огнем, из черных перьев сыплются искры. Крики умирающих стали карканьем воронов, усиливающаяся какофония, в которой утонул вой бури.
Пот катится градом, сердце бешено колотится. Марк Валерий с задыхающимся криком вырвался из мучительного сна. Кровь и огонь. Всегда одно и то же. Огонь и кровь. Он скинул с себя промокшее одеяло, рециркулируемый воздух Освобождения оставил на его пересохших губах тонкий слой соли. Валерий закашлялся и протер глаза, когда увидел, как в тенях его комнаты продолжают кружиться вороны. Отдаленное эхо тех отчаянных криков все еще отражалось от голых металлических стен, словно насмехаясь над ним.
Дрожа, Валерий слез с кровати и побрел к душевой кабинке. Он потянул медную цепочку, и на него хлынула еле теплая вода, смывая усталость. Он быстро обтерся жесткой мочалкой и пригладил влажными ладонями курчавые каштановые волосы. Как и почти все на Освобождении, вода строго дозировалась. После того, как положенная ему порция утреннего душа длительностью в сорок пять секунд иссякла, Валерия посетила мысль воспользоваться и второй вечерней частью, но он тут же отверг эту идею. После целого дня в духоте Освобождения вечерний душ был жизненно необходим. Без него он попросту не сможет заснуть.
Хотя последнее время Валерий почти не спал. Каждую ночь вот уже на протяжении семи суток его мучил один и тот же кошмар. Кровь и огонь, огонь и кровь, и стая воронов, кричащих от боли.
Все еще терзаясь тревожными мыслями, Валерий провел рукой по узкому подбородку, ощутив под пальцами щетину. Он взял глубокую кружку и наполнил ее израсходованной водой из душевой кабинки, после чего поставил на полку под небольшим зеркальцем, прикрепленном к стене. В зеркале он увидел покрасневшие глаза и морщины на молодом лице человека, которому не так давно исполнилось тридцать лет. За последние семь дней он постарел сильнее, чем за четырнадцать лет сражений — сначала против орков на Тэрионе, а затем в составе великой армии Императора вместе с космическими десантниками легиона Гвардии Ворона. Куда лучше ему спалось на десантном корабле, устремившемся к планете, отказавшейся от Согласия. Потом были ночи в зловонных топях — и они отличались большим уютом, чем те, что он провел в последние семь суток в собственной постели.
Валерий поправил бритву и осторожно провел ею по щекам. Знакомый ритуал успокаивал. Особое внимание он уделил усам, аккуратно подровняв их над верней губой. Марк Валерий очень гордился ухоженной растительностью на лице, свидетельством высокого положения на Тэрионе, как и званием префекта Имперской Армии, и любым другим знаком различия.
После утреннего моциона Валерий позвал своего пажа, Пелона. Юноша принес выглаженную форму своего повелителя и помог Валерию одеться. Когда слаженный танец между повелителем и его слугой был завершен, и паж пригладил шелковую рубашку и закрепил золотые эполеты, Пелон осмелился нарушить обычное молчание:
— Вы выглядите уставшим, мой повелитель. Сны все еще беспокоят вас?
— Что ты знаешь о моих снах? — спросил Валерий.
— Вы шепчете и кричите во сне, мой повелитель, — сказал Пелон, шнуруя короткие бриджи префекта.
Префект коротко пересказал юноше свой кошмар, обрадовавшись тому, что может поделиться с кем-то тяжестью видений.
— В зависимости от течений варпа лорд Коракс и его легион должны были прибыть на Исстваан семь дней назад, — тихо закончил Валерий. — Неужели это просто совпадение, что мои кошмары начались тогда же?
Валерий сел на край кровати и вытянул ноги. Денщик натянул на префекта традиционные тэрионские сапоги для верховой езды.
— Возможно, это сообщение, мой повелитель, — произнес Пелон. — В некоторых древних историях говорится, что во время снов к нам приходят предзнаменования.
— Суеверия, — ответил Валерий, хотя его словами недоставало уверенности. — Сообщение от кого? Как оно могло попасть в мои сны?
Пелон пожал плечами, и Валерий поднялся. Имперский офицер вытянул руки, чтобы его денщик смог обмотать его талию красной перевязью, перекинуть ее через грудь на левое плечо, так, чтобы край повис вдоль ноги.
— Лорд Коракс не просто человек. Кто знает, на что он способен, мой повелитель, — сказал Пелон.
Валерий задумался, вкладывая меч в вычурные ножны на левом бедре. Он молчал, пока Пелон крепил на его плечах черный короткий плащ, отороченный алой виарминовой опушкой.
— Я хотел отправиться с легионом, — признался Валерий. — Перед отбытием я говорил с лордом Кораксом.
— И что он сказал, мой повелитель?
— Он сказал, что это дело легионов. Ужасные времена, Пелон. Я едва могу поверить в происходящее. Частичка меня еще надеется, что все это неправда. Как поверить, что примарх стал отступником и отринул свой долг перед Императором? Легче поверить в то, что гравитации не существует. Я увидел в глазах примарха… Такого я раньше не видел. Мятеж Воителя порочит всех Легионес Астартес. Лорд Коракс поклялся при мне, что космодесантники разберутся с ним без помощи людей. Потом он положил руку мне на плечо и сказал: «Если ты мне понадобишься, то услышишь мой зов». Что это могло значить?
— Даже не догадываюсь, мой повелитель, — сказал Пелон, хотя было ясно, что он как-то сопоставил слова примарха со сном. Валерий промолчал.
Ему не было нужды смотреться в зеркало. Префект знал, что выглядит безупречно. Они с Пелоном исполняли этот танец тысячу раз, будь то в палатке на дождливой равнине, пока над головами грохотала артиллерия, в тесной каюте армейского корабля, несущегося в варпе, или на Тэрионе, в фамильном имении, где в окна дворца ветер доносил такой земной, но такой успокаивающий запах гроксовых пастбищ.
Этот ритуал всегда нравился Валерию. Не важно, что происходило, что подкидывала ему жизнь, он каждое утро возрождался, заново превращался в офицера Императора. Сегодня, как и последние семь дней, церемония казалась ему бессмысленной. Она не принесла успокоения, не вселила уверенности. На границе слуха по-прежнему кричали вороны, а на краю зрения — мерцало пламя. Ни красочность традиций Тэриона, ни величие Имперской Армии не могли разогнать страхов префекта. Его роль, его долг лишь усиливали тревогу. Некий импульс в самой его сущности подсказывал Валерию, что во вселенной что-то не так, и что ему, как офицеру Императора, следует действовать.
В сопровождении Пелона он направился в извилистые туннели старых шахт. В темных закоулках лабиринта смотреть было не на что, кроме как на стены, покрытые пласталью, скрывшей следы лазерных киянок и буров. Когда-то миллионы людей работали и умирали здесь, впитывая алчность немногих, но следов их жизни и смерти больше не было видно. Ликей перестал существовать. Валерий знал об этом только по историям, рассказанным ветеранами Гвардии Ворона, которые когда-то были здесь рабами, присоединившимися к Кораксу в борьбе за освобождение, а затем, после прибытия Императора, к легиону.
Спутник Ликей теперь назывался Освобождением, его рокритовые вершины и бесконечные коридоры стали памятником просвещению и решимости лорда Коракса. Валерий почти не задумывался о кровавом прошлом этого места, но временами вспоминал, что воздух, которым он дышит, когда-то вдыхали заключенные, обреченные жалкие создания, которым лорд Коракс принес свободу.
Валерий и Пелон миновали несколько лестничных пролетов на пути к посадочной площадке и вышли к обзорной галерее — армапластовой полусфере, откуда в прежние времена надзиратели смотрели в черные небеса и видели огненные следы транспортов, доставлявших человеческий груз с планеты Киавар, сейчас невидной. Иногда она вырисовывалась на горизонте, будто пылающий злобой глаз.
Валерий не сводил взгляда с громадной иглы, известной как Башня Воронов — бывшая башня стражи, а теперь крепость Гвардии Ворона, цель его сегодняшнего похода. Отвесные стены здания были усеяны орудийными отсеками и освещенными пастями доков. Сотни прожекторов пронзали кромешный мрак лишенного собственного воздуха мира, озаряя шахты и кратеры на поверхности спутника, и отражаясь от силовых куполов, защищавших рабочие поселки и заводы по очистке минералов.
Башня Воронов выглядела опустевшей. Там осталась всего пара сотен легионеров, все остальные отправились со своим примархом в систему Исстваан. Валерий не знал деталей — в точности их не знал никто на Освобождении.
Именно это и тяготило префекта. Сны могли каким-то образом быть зовом о помощи от примарха. Валерий понятия не имел, как такое могло быть. У него была только уверенность в том, что он нужен на Исстваане, и что ему следовало как можно скорее отправиться туда, какая бы судьба его поджидала его там.
