Кавалькада бегущих, состоящая в большинстве своем из стражников, не могла не привлечь внимания широких масс общественности. К погоне за затравленной дичью присоединилась парочка доброхотов из горожан, видимо решившихся погеройствовать, но это было еще полбеды. Тревога быстро распространилась по всему кварталу, и все находившиеся поблизости патрули поспешили присоединиться к погоне. Самое удивительное, что многие блюстители порядка даже не подозревали, что гонятся за убийцей молодого барона, они лишь знали, что преследуют опасного и вооруженного преступника. К счастью, чаще всего патрули опаздывали, они появлялись из подворотен через пару секунд после того, как их миновал моррон, и могли лишь присоединиться к уже основательно разросшейся толпе «охотников». Правда, некоторые солдаты ленились и вместо того, чтобы бежать, вскидывали мушкеты. Несколько раз пули пугали Аугуста зловещим свистом, одна даже царапнула мочку правого уха, но остальные, по счастью, проносились мимо быстро бегущей и постоянно вилявшей от дома к дому, от дерева к дереву цели.
Он почти успел. До спасительной ограды парка, в котором было бы необычайно легко затеряться, оставалось всего ничего, как путь беглецу перерезал отряд стражи. Солдат было слишком много, чтобы надеяться пробиться сквозь них, тем более когда за спиной более трех десятков разъяренных стражников, мечтающих содрать шкуру с мерзавца, заставившего их так побегать и порастрясти жирок. Штелеру не оставалось ничего иного, как вновь скрыться в подворотне и продолжить гонку через нескончаемые заборы, ограды и крыши каких-то построек.
Когда силы беглеца были уже почти на исходе, капризная госпожа Удача решила ему улыбнуться, но тут же, видимо устыдившись своей доброты, в отместку загнала осчастливленному острую шпильку в бок. В бесконечном лабиринте из плотно стоявших друг к дружке домов и сараев Штелер сумел оторваться от преследователей, но, к несчастью, закуток, в который он забежал, оказался тупиком. По бокам находились тыльные стены двух домов, впереди возвышалась высокая и гладкая каменная стена, через которую не перелезть, а перепрыгнуть ее мог бы лишь кузнечик, притом размером со взрослую лошадь. Моррону оставался лишь путь назад, но на улице возле подворотни уже появились преследователи, пока еще не понимающие, куда подевался беглец, а поэтому разделившиеся на небольшие группки и начавшие методично прочесывать окрестности.
С улочки вся подворотня была видна как на ладони. Единственной возможностью для барона скрыться от взглядов охотников стало довольно большое дерево с густой кроной, на вершину которого моррон тут же залез и притаился, боясь даже дышать и ни на секунду не отрывая глаз от небольшого отрезка улочки, на котором уже появились пятеро стражников.
Охотники не обнаружили загнанную на дерево дичь, надежно укрытую от их пристальных взглядов густой листвою. Они прошли мимо, но это отнюдь не значило, что опасность миновала. Маленькие группки блюстителей порядка в блестящих доспехах еще долго будут рыскать по окрестностям, пока или не найдут беглеца, или не поймут тщетность поиска, что, впрочем, было маловероятно. Теперь уже наверняка все участники травли знали, за кем они гнались, и представляли, каков будет размер благодарности герцога за голову опасного преступника.
Хоть Штелер уже отдышался, он решил не рисковать и отсидеться на дереве, по крайней мере до наступления темноты, тем более что сидеть на широких, раскидистых ветках было удобно, а листва была настолько густой, что его не увидели бы с земли, даже если преследователи подошли бы вплотную. Однако довольно миролюбивое поведение моррона, не желающего ни впустую размахивать мечом, ни устраивать драку со стражей, шло вразрез с планами иного существа, не только могущественного, но и ужасно зловредного.
– Ну что, так и собираешься до ночи кукушкой прикидываться? – внезапно раздался откуда-то сверху и чуть справа насмешливый голос. – Тогда хоть под дерево шляпу положи да табличку на ствол прибей: «Прокукую, сколько вам жить, всего за пару медяков. За точность предсказания отвечу головой!»
Моррон точно помнил, что, когда он карабкался по стволу, на дереве никого не было, да и сидел он почти у самой вершины. Выше ветки были тонкие и не выдержали бы вес даже пятилетнего сорванца, не то что взрослого человека, чей голос он сейчас слышал. Не скрывая удивления, Аугуст повернул голову в сторону, откуда прозвучали обидные слова, и на всякий случай положил правую ладонь на рукоять каким-то чудом не потерянного при бегстве меча.
Чудеса продолжались. Зловредный колдун преследовал сбежавшую «мышку» даже вне стен превращенного в лабораторию пыток дома. Около дерева мерно раскачивалось в воздухе прозрачное облако со слегка голубоватым отливом, в центре которого летучая материя неизвестной природы уплотнилась и образовала овал человеческого лица, правда, без четко прорисованных черт.
– Че те надо, мерзость колдовская? – проворчал моррон, нутром чуя, что затворник послал фантом неспроста и ему уготована очередная какая-то весьма неприятная пакость. – Решил разговор затеять? Так поздновато спохватился! Надо было болтать, когда я к те пришел, а сейчас уж, извини, не до тебя. Сам вишь – дела!
– Да уж! – захохотало облако. – Знаем мы ваши, морроньи, дела: одному кулаком в зубы, другому ногой в живот! Мордобою много, толку мало!
– Вот уж нет, чего-чего, а драться я как-то не собираюсь! – честно признался моррон, сквозь листья дерева пристально всматриваясь в даль, где вновь появился небольшой отряд стражников.
– А если придется? Тогда что? Многих покалечить да убить собираешься? – не унималось облако, видимо решив окончательно измотать барона своим занудством.
– Как выйдет, – буркнул в ответ моррон, даже не повернув головы.
– А тебя не смущает, что стражники ни в чем не виноваты? Они просто выполняют приказ герцога и ловят опасного преступника. Они ведь не в курсе того, что на самом деле случилось в лесу. Ты же сам был офицером, неужто ты способен убить солдат, чья вина состоит лишь в том, что они добросовестно и ревностно выполняют приказ?
– Да отстать ты от меня! Не видишь, никого я ни убивать, ни калечить не хочу, поэтому здесь и сижу, воробушка изображаю…
– Больно уж дерзко чирикаешь, – хмыкнул фантом, а затем переместился к земле и, мгновенно уплотнившись, принял форму человека в длинном плаще, уже знакомого Штелеру недоучки-скрипача. – Барон Аугуст ванг Штелер, слушай волю моего господина! – громко возвестил глашатай затворника, глядя на моррона, но в то же время как будто сквозь него. – Негоже офицеру в воинском звании высоком, подобно вору низкому, по деревьям да кустам прятаться! Мой господин приказывает тебе вступить в бой!
– Да пшел он со своим приказом борончуру под хвост! – прозвучало в ответ из ветвей излюбленное пожелание филанийских охотников из Марсолы.
– А когда сойдешься в потехе ратной, – не обратив внимания на грубо выраженный протест, продолжал вещать вестник воли колдуна, – приказывает тебе мой господин ни одной души человеческой не загубить! Калечить стражников тебе дозволено, но не сильно, – сделал поблажку глашатай.
– Полетел отсель быстрее, морда иллюзорная, пока я тебя в стакан не упрятал да в гнилухином пруду не потопил! – не выдержал подобной наглости Штелер. – Ишь ты, условия мне ставить, негодник, вздумал! А сам-то, трус, боится даже на глаза показаться! Ну что, что создатель твой мне сделает, если ослушаюсь?!
– А коли ты ослушаться вздумаешь, – нараспев возвестил фантом, – то постигнет кара суровая, но не тебя, а красавицу, которая к тебе чувства глубокие и нежные питает!
Заявление фантома обескуражило Штелера, оно прозвучало не только нереально, но и ужасно глупо. Единственная женщина, с которой барон общался в течение последних двух лет, была горячо любимая им Лора, но она не питала к нему абсолютно никаких чувств, а иначе… иначе он не застал бы ее в постели с кавалерийским капитаном и не услышал бы от нее чудовищные обвинения вместо оправданий.
