Примарх занимал себя мыслями о стратегии, вспоминая сведения о топографии и характеристиках местности Исстваана-V. Он мысленно наложил карту с диспозицией противостоящих ему легионов, и принялся подсчитывать их силы, размещение и дыры в обороне.
Когда занялась заря, Коракс добрался до Тор Венгиса, горы, с которой открывался вид на зону высадки, где погибло столько его воинов. Оттуда он смог рассмотреть Ургалльские холмы. Над пейзажем доминировали громадные десантные корабли предателей: Сыны Хоруса, Железные Воины, Пожиратели Миров, Дети Императора, Гвардия Смерти, Альфа-Легион и даже Несущие Слово.
Увиденное заставило Коракса пасть духом. Столько братьев отвернулось! Казалось невозможным, чтобы те, кто еще пару месяцев назад так отважно сражались рядом с Гвардейцами Ворона, теперь охотились на них. Коракс понимал, что не сможет понять их предательства, но не мог сопротивляться желанию хотя бы попытаться. Ему нужно подойти ближе, пройтись по полю битвы, чтобы лучше осознать ее.
Так примарх Гвардии Ворона прокрался в Ургалльскую низину, положившись на способность, которой обладал, сколько себя помнил, и о которой предпочитал не распространяться. Коракс не знал, как ему это удавалось, но стоило ему сосредоточиться — и он мог незамеченным ходить среди людей. Долгое время он пользовался этой силой в борьбе против поработителей, разведывая их оборону. Его последователи не знали о его особом умении, но они много чего не знали о своем таинственном лидере.
Коракс исчезал не в буквальном смысле — столкновения с автоматическими сканерами доказали, что это не так, — просто человеческий разум не воспринимал его присутствие, если примарх этого хотел. Это подсознательное неверие было настолько сильным, что люди отказывались верить даже результатам сканирования или свечению на тепловом мониторе. За неимением лучшего определения, можно сказать, что для обычного глаза Коракс мог становиться невидимкой.
О его способности знал только один человек — сам Император. Спускаясь в низину, примарх вспоминал день, когда Повелитель Человечества прибыл на Освобождение, чтобы воссоединиться со своим сыном. Коракс помнил, с каким обожанием и благоговением его партизаны смотрели на выходящего из шаттла Императора.
Коракс обладал острой памятью, но все равно толком не мог вспомнить лицо отца, хотя он явно не ощутил того, что наполняло обычных людей таким трепетом. Император казался юным, но глаза у него были старше всего, что приходилось видеть Кораксу. Телом Император ничем не выделялся среди других людей, он не был ни высоким, ни низким, толстым или худым.
— Ты узнаешь меня? — спросил Император, когда они отошли от остальных. Реакция Коракса определенно удивила его.
— Да, ты словно из моих старых снов, — ответил Коракс. — Мне казалось, ты будешь выше.
— Интересно, — прозвучал краткий ответ Императора.
Тогда Император и объяснил Кораксу, кем тот являлся на самом деле — примархом, одним из двадцати воинов, созданных, чтобы завоевывать звезды для человечества. Коракс не сомневался ни в едином сказанном слове, присутствие Императора окончательно расставило все по своим местам. Они разговаривали весь день: о планах Императора и Великом крестовом походе. Коракс поведал отцу, что произошло на Ликее и о продолжающемся конфликте с планетой. В тот день они приобрели поддержку и верность друг друга.
Когда Коракс провожал Императора обратно до шаттла, Повелитель Человечества ласково положил руку на локоть примарха, его темно-синие глаза загадочно блеснули. Коракс помнил, какую теплоту почувствовал тогда, какое ликование в прощальных словах Императора:
— Тебе больше не придется прятаться.
Хотя и ему он не говорил о своей особой способности.
Примарх хмыкнул. Он снова прятался. Пусть он не крался по вентиляционной шахте и не пытался проскользнуть мимо сторожевого поста, но внезапно Коракс ощутил себя так, будто вернулся назад в прошлое.
Он посмотрел на опустошенную зону высадки. Железные Воины по своему обыкновению выстроили на холмах укрепления. Колонны космических десантников, пеших или на бронетехнике, растянулись до самого горизонта. Их лагеря раскинулись по всей Ургалльской низине, словно огромное пятно. В небе плыли низкие тучи, но было нечто еще, от чего потемнели поросшие травой склоны и продуваемое всеми ветрами дно долины. Трупы. Десятки тысяч трупов. Предатели не тронули мертвецов, возможно, оставив их как свидетельство своей победы, возможно, не желая стирать позорное доказательство измены.
Резня была невообразимой, даже для того, кто всю жизнь провел на войне. Сколько трупов — легионеров, погибших от рук других легионеров. Это был не просто восстание, а нечто большее. Повстанцы вели борьбу против тех, кого они ненавидели и презирали. Но эти предатели плели интриги в тенях и выжидали. Кто знает, сколько времени Хорус втайне действовал вопреки воле Императора?
Коракс с ужасом понял, что сам вполне мог быть невольным соучастником восстания. Сколько приказов Хоруса он исполнил, не задавая лишних вопросов? Сколько раз обсуждал стратегию и планы с Ангроном или Фулгримом?
Никем не замеченный, Коракс бродил среди груд окровавленной плоти и расколотого керамита. До него донесся взрыв хохота из лагеря предателей, но примарх проигнорировал его. Он видел цвета Гвардии Ворона и Саламандр. Изорванные знамена рот валялись в липкой от крови траве. Тут и там он видел доспехи предателей — яркие пятна посреди черного и темно-зеленого лоялистов.
По положению тел Коракс мог заново проследить за ходом битвы. Отступление с боем здесь, последнее сражение у знамени там, контратака на укрепленную позицию чуть дальше. Перед ним раскрывалась картина произошедшего — очаг сопротивления Саламандр постепенно сжимался, Гвардия Ворона рассредоточилась во всех направлениях. Безумная атака Пожирателей Миров Ангрона прорвала оборонительный кордон Саламандр; орудийные батареи Железных Воинов на возвышенности; фланговый обход Несущих Слово. Вдалеке в лучах восходящего солнца блестели металлические цвета Железных Рук, там, где Феррус Манус повел своих сынов против Детей Императора.
Ни единого признака Вулкана или Ферруса.
Коракс присел возле тела Гвардейца Ворона с треснувшим нагрудником и развороченными ребрами. На его доспехах были отметки ветерана, одного из тех, кто прибыл с Терры, и для кого Освобождение стало новым домом.
Кораксу приходилось видеть непроизносимые ужасы, совершенные во имя Согласия, и будущее также их сулило. Он этим не гордился, но никогда не сомневался в праведности своей цели. Он видел, как захватчики казнили детей в назидание матерям, а кровожадные кравы налетали на колонны беженцев. И Коракс ни разу не колебался. Война лишена славы, это отчаянная, грязная работа. Но это его работа. И все же подобная резня выходила за грани разумного.
В первый и последний раз в жизни Коракс заплакал. Он не оплакивал мертвых, хотя их количество было невероятным. Он плакал не из-за осквернения тел погибших воинов, хотя оно вызывало отвращение. Он оплакивал Космодесант, понимая, что никакие слезы не смоют тот позор, который навлек на них Хорус. Легионес Астартес были верным мечом Императора, и они предали его. Не важно, что Коракс остался верен. Он был Астартес, и позор одного был позором для всех.
— Смогут ли они доверять нам снова? — прошептал он, когда по его щеке скатилась единственная слеза и упала на труп Гвардейца Ворона.
«Стоит ли им доверять нам? — был следующий вопрос, который Коракс не хотел задавать и на который точно не хотел слышать ответ. — Император создал нас богами, и человечество последовало за нами, — горько размышлял он. — В нас он воплотил чаяния и надежды человечества, а мы поставили себя выше этого. Он дал нам армии и ресурсы целой Галактики. А что мы с ними сделали? Когда мы пробудились, как воспользовались подаренными им силами? Сделали себя воинами-королями, перед которыми склонялись планеты и целые звездные системы. Не все из нас последовали за Хорусом, но виноваты все мы. Возможно, лучше нам не доверять. Возможно, лучше, если Галактикой будут править обычные люди, которые живут и умирают, и чьи стремления не столь грандиозны».
Отчаяние охватывало Коракса все сильнее, но он продолжал поиски. Следов Ферруса Мануса и Вулкана не было, и он не знал, к добру это или к худу. Перед ним лежала только одна истина. Легионов Саламандр и Железных Рук больше не существует. Если помощь придет, то не с Исстваана-V.
Гвардии Ворона придется сражаться в одиночестве.
Энсин обернулся от пульта на мостике «Образцового», флагмана Валерия.
— Префект, я обнаружил скачок энергии на орбитальных платформах. Орудия заряжаются! — с тревогой в голосе выпалил он.
Валерий посмотрел на связного офицера.
