Его слова вызвали одобрительные возгласы части старейшин, но другие тут же поднялись, возмущённые.
– Ты предлагаешь снова наступить на те же грабли, Мунхо. – Вмешался ещё один старейшина, Хваджон Гван, тонкогубый и всегда осторожный. – Девушка не желает брака, и если мы навяжем его силой, это лишь вызовет ненависть и раскол внутри рода. А Андрей, что тогда? Думаешь, он с радостью примет в жёны девушку, которая смотрит на него как на палача? Он слишком проницателен, чтобы не заметить подобного. Это только усугубит ситуацию!
– Но союз через Соён всё равно остаётся самым надёжным вариантом! – Не сдавался Мунхо.
В это время с дальнего конца стола поднялся старейшина с мрачным лицом, Хваджон Инхан, известный своей жестокостью и решительностью. Его голос был холоден, как клинок.
– Все ваши рассуждения – детские сказки. Вы думаете, он станет слушать нас? Что его можно привязать к семье улыбками и браками? – Он холодно усмехнулся. – Пока он не стал истинным Божеством, у нас ещё есть возможность. Нужно ударить исподтишка. Лишить его поддержки, подорвать доверие к нему в Империи, может быть, даже использовать тех, кто видит в нём угрозу. Вы забываете, что в его руках сосредоточена опасная сила, и рано или поздно она обернётся против всех нас. Так пусть это случится не позднее, а раньше.
Эти слова вызвали настоящий гул в зале. Одни ахнули от ужаса, другие – загорелись злорадным интересом. Сам же глава семьи, Ёнсан, всё это время молчал, наблюдая, как старейшины спорят, едва не переходя на крик. Его лицо оставалось каменным, но в глазах отражалась вся глубина понимания. Наконец он поднял руку, и зал мгновенно стих.
– Глупцы! – Произнёс он негромко, но в этой тишине его голос прозвучал, как удар колокола. – Вы хотите ударить того, кто уже почти на уровне Божества? Того, за спиной кого – Небесный Дракон? Это равносильно тому, что самому лечь в могилу и затащить туда весь род Хваджон.
Он медленно обвёл всех взглядом.
– Да… Мы упустили момент, и это наша вина. Но ещё не всё потеряно. Брак через Соён может быть вариантом. Дипломатия – тоже. А вот удар исподтишка… – Его глаза сузились, и в голосе зазвенела угроза. – Если кто-то из вас попробует подобное за моей спиной, я лично отрублю ему голову и выставлю её на воротах, чтобы все знали, что семья Хваджон не рвёт собственные корни.
Тяжёлое молчание опустилось на зал.
– Мы должны быть хитрее. Терпеливее. Андрей растёт слишком быстро. Если сейчас мы станем его врагами, он сметёт нас, как буря сухие листья. Но если дождёмся момента, когда он сам обратится к нам, когда ему понадобится что-то, чего у нас в избытке – влияние, связи, опыт – тогда мы сможем протянуть руку. И тогда он уже не отвернётся.
Старейшины переглянулись, не смея возразить. В словах главы семьи прозвучала истина, против которой у них не было доводов. И только сам Ёнсан в глубине души чувствовал горькое сожаление. Ведь если бы тогда, много лет назад, они не промедлили, сейчас всё было бы совсем иначе – и не ему пришлось бы умолять судьбу подарить хотя бы тень шанса удержать парня рядом с семьёй Хваджон.
В тёмных, обитых резным чёрным деревом покоях совета рода Хваджон, под тяжёлым светом масляных ламп, собрались старейшины семьи. Холод исходил не только от каменных стен и массивных колонн, но и от напряжения, что царило в воздухе. Перед высоким троном, где восседал глава семьи Ёнсан, всё чаще и чаще раздавались голоса, наполненные эмоциями и тревогой.
– Мы упустили его. – Заговорил один из старейшин с густой бородой, стукнув ладонью по низкому столу из нефрита. – Когда этот мальчишка только вступил в Пять Пиков, мы могли бы сразу же связать его клятвой, женить на Соён и привязать к нашему роду навсегда. А теперь он оброс силой, жёнами, и – что самое ужасное – драконьей тенью за своей спиной.
Другой старейшина, сухощавый, с холодными глазами, резко возразил:
– И что теперь? Взывать к прошлым ошибкам? Это бесполезно. Нужно искать способы действовать прямо сейчас. Мы ещё можем обойти его силой дипломатии. Достаточно правильно преподнести наши намерения и показать, что мы не соперники, а союзники.
С левой стороны поднялся старейшина более молодого возраста, но с властным голосом. Его взгляд был устремлён прямо на Ёнгсана:
– Нет. Дипломатия – это лишь отсрочка. Пока мы будем кланяться и подносить ему подарки, он станет ещё сильнее. Уже сейчас говорят, что он держит в плену Богиню, и намерен взять её как наложницу. Что будет дальше? Кровь Божеств начнёт течь в его роду, а значит, и весь мир признает за ним особое право! Если мы будем ждать, то завтра он станет недосягаемым. Нужно ударить первым. Необязательно напрямую – достаточно найти слабость.
С этими словами в зале поднялся ропот. Несколько старейшин тут же закивали:
– Верно. Он ещё не стал истинным Божеством, и всё ещё человек. У каждого человека есть слабые места. Его жёны, его клятвы, его слишком быстрое возвышение. В любом месте может скрываться брешь, которую можно использовать.
Но тут же раздался хриплый голос седого старейшины, одного из самых древних, чей опыт весил больше всех интриг вместе взятых:
– Вы говорите о хитрости, но забываете, что мы говорим о том, кто обошёл даже княжеские дома на пути к трону. Он слишком осторожен. Слишком умён. Я видел таких людей. Те, кто встают против него исподтишка, гибнут прежде, чем понимают, что их план раскрыт.
Среди собравшихся снова закипела перебранка.
– Так что же нам остаётся? – Вскричал бородатый старейшина. – Только дипломатия? Только поклоняться ему, словно мы уже его вассалы?
– Женитьба. – Резко сказал другой. – У нас есть Соён. Она – ключ. Если мы сумеем заставить её принять этот союз, мы ещё сохраним лицо и получим своё место рядом с ним.
Имя девушки повисло в воздухе, словно невидимая печать. Многие переглянулись. Соён и так слыла гордой, упрямой, не желавшей связывать свою жизнь с чужой волей. Но в этот момент уже не её желания определяли судьбу, а интересы рода.
– Она всё ещё отказывается. – Заметил седой старейшина. – Но если глава даст прямое распоряжение… Разве она сможет его ослушаться?
Некоторые кивнули, другие нахмурились. Раздались новые голоса:
– Слишком рискованно! – Кто-то заговорил поспешно. – Если он сочтёт этот брак навязанным, это вызовет лишь недоверие. Такой человек не потерпит уз, в которые его хотят втянуть силой.
– Но и враждовать с ним – значит подписать приговор самому роду. – Возразил другой. – Я видел, как он сокрушил врагов. Или вы забыли о том, как под его ударами исчезали целые школы и секты.
Гул голосов становился всё громче, предложения противоречили друг другу – одни толкали к войне, другие к союзу, третьи – к браку, четвёртые – к хитростям.
И только глава рода Хваджон, Ёнсан, сидел на своём троне, опершись рукой на подлокотник, и молча слушал. Его глаза, острые, словно клинки, внимательно скользили по лицам спорящих старейшин. И в его сердце уже складывалась истина, куда более простая, чем все эти горячие речи.
Уже все понимали, что враждовать с ним – просто безумие. Но и смиренно склониться – невыгодно. Нужно найти грань, где род Хваджон сможет сохранить гордость и в то же время не попасть под удар. Этот юноша – уже не просто человек. Но он всё ещё не Бог. Значит, играть можно. Осторожно. С учётом каждой его слабости, каждого намёка на уязвимость. Он тихо поднял руку, и спор в зале стих.
– Достаточно. – Голос Ёнгсана был твёрд и глубок, будто колокол. – Мы не будем глупцами, что бросятся в бездну с закрытыми глазами. Ни открытой вражды, ни слепого поклонения. Мы будем действовать так, чтобы он сам поверил в то, что род Хваджон – его естественный союзник. Но если он отвернётся от нас – только тогда мы ударим.
Старейшины молчали, внимая. И каждый понимал, что впереди их ждал опасный путь, где любая ошибка могла стоить роду гибели.
Холодный свет магических светильников дрожал на их лицах, и в этих отблесках ясно читалось – страх перед Андреем и в то же время отчаянная жажда не упустить шанс, который могла дать его сила.
