Читаем без скачивания Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю - Томас Эсбридж

Мусульмане, напротив, одержав большую победу при Акре, подтвердили силу своей веры, закрепив свой триумф в войне за Святую землю. Один очевидец в изумлении записал, как Бог «после захвата Акры вселил отчаяние в других франков, оставшихся в Палестине». Христианское сопротивление стало рушиться. В течение месяца последние аванпосты в Тире, Бейруте и Сидоне были эвакуированы или брошены франками. В августе тамплиеры ушли из своей крепости в Тортосе и замка Пилигримов. Это был конец Утремера — поселений крестоносцев на материке Леванта. Размышляя об этом событии, Абул Фида записал: «Эти завоевания [означали, что] вся Палестина теперь в руках мусульман. На такой результат никто не мог рассчитывать или мечтать о нем. Так [Святая земля] оказалась очищенной от франков, которые однажды едва не покорили Египет и не подчинили Дамаск и другие города. Хвала Всевышнему!»[414]

Заключение

НАСЛЕДИЕ КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ

С падением Акры и потерей последних крепостей политическое и военное присутствие латинского христианства на материковой части Леванта закончилось. Окончательное завоевание государств крестоносцев помогло утвердить мамлюкскую власть, и господство султаната на Ближнем Востоке продолжалось в течение последующих двух веков. На Западе, однако, крах Иерусалимского королевства вызвал шок и тревогу. Неудивительно, что тому искали объяснения и выдвигали обвинения. Левантийских франков осмеяли за их греховность и склонность к раздорам, военные ордены подверглись критике за то, что они якобы больше внимания уделяли международным интересам, чем защите Святой земли.

Торговые контакты между Европой и мусульманским Ближним Востоком продолжались и после 1291 года, да и Кипр остался под франкским правлением до конца XVI века. Но материковый Левант остался целью для священной войны. Начиная с 1290-х годов в Европе увидело свет немало подробнейших трактатов, в которых выдвигались различные планы и методы возвращения христианству Иерусалима. Обсуждалась возможность отправки новых экспедиций на Ближний Восток, некоторые даже отправлялись. Кульминацией одной из них стало временное завоевание в 1365 году египетского порта Александрия. На протяжении XIV века и далее еще проповедовалось много Крестовых походов и велись войны против ереси, оттоманских турок и политических врагов папства. Орден тамплиеров был в 1312 году распущен после обвинений в ереси, выдвинутых жадной французской монархией, но другие военные ордены уцелели. Госпитальеры создали новую штаб-квартиру сначала на Кипре, потом на Родосе и, наконец, на Мальте, а Тевтонский орден добился образования собственного независимого государства на Балтике. И, несмотря на все это, ни один Крестовый поход так и не вернул Святую землю, и господство ислама в Леванте не ослабело до начала XX века.[415]

ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ

Начнем с того, что Крестовые походы были и актами христианской агрессии, и оборонительными войнами. Безусловно, правда то, что ислам в VII веке начал волну вторжений и экспансии, но его стремительный натиск давно ослаб. Первый крестовый поход начался не в ответ на надвигающуюся огромную угрозу, не был он и прямым результатом катастрофической потери. Иерусалим, заявленная цель кампании, был захвачен мусульманами четыре века назад — вряд ли это была свежая рана. Обвинения в распространенных и систематических надругательствах над христианскими святынями или паломниками со стороны исламских правителей Леванта также, судя по всему, на деле не имеют под собой весомых оснований. После якобы чудесного успеха Первого крестового похода и основания государств крестоносцев война за Святую землю сохранилась в виде циклов насилия, мести и повторных завоеваний, в которых и христиане, и мусульмане совершали акты свирепой жестокости.

Конфликт, не похожий ни на какой другой?

В течение двух веков разные силы собирались, чтобы разжечь и подтолкнуть эту борьбу — от честолюбивых амбиций пап, которые хотели достичь якобы «предписанного свыше» церковного превосходства, до экономических стремлений итальянских купцов, от идей социальных обязанностей и уз родства до зарождающегося чувства рыцарского долга. Лидеры — мусульмане и христиане, светские и духовные — осознавали, что идеалы священной войны могут использоваться, чтобы оправдать программы объединения и милитаризации и даже чтобы облегчить навязывание автократического правления. В этом отношении крестовые войны соответствовали системе понятий, свойственной многим периодам человеческой истории, — иными словами, они были попыткой контролировать и направлять насилие, якобы ради общего блага, но часто для того, чтобы служить интересам правящей элиты.

Однако в случае христианских Крестовых походов и исламского джихада «народная» война была пропитана мощными религиозными чувствами. Это не обязательно ведет к конфликту, отмеченному только варварскими актами насилия или особенно укоренившейся враждой. Однако это значит, что многие из тех, кто был вовлечен в соревнование за господство на Святой земле, искренне верили, что их действия были связаны с духовными интересами. Папы, такие как Урбан II и Иннокентий III, проповедовали Крестовые походы, чтобы утвердить собственную власть, но они также делали это в надежде помочь христианам найти путь к спасению. Венецианские крестоносцы, возможно, и думали о земных прибылях, но все же, как и другие участники крестовых войн, были движимы стремлением получить духовное вознаграждение. Даже рвущийся к власти военачальник, такой как Саладин, использовавший борьбу для достижения собственных целей, очевидно, испытывал нарастающее чувство набожности, которое заставило его завоевать и защищать Иерусалим. Конечно, не все крестоносцы, франкские поселенцы или мусульманские военачальники ощущали религиозные импульсы в равной мере, но пульс веры, всюду проникающий и сильный, продолжал биться в течение двухсотлетнего сражения за Левант.

Религиозный элемент придавал этим войнам несколько иной характер, вдохновлял людей на чудеса выносливости, стойкости, а иногда и нетерпимости. Он также помогает объяснить, как и почему десятки тысяч христиан и мусульман продолжали участвовать в этой затянувшейся борьбе на протяжении стольких десятилетий. Энтузиазм представителей ближневосточного ислама понять легче. Джихад — религиозная обязанность, а вовсе не добровольная форма покаяния, и поколения мусульман могли черпать вдохновение из череды побед Зангидов, Айюбидов и мамлюков. Продолжительная привлекательность крестоносного движения в Западной Европе является более удивительным явлением на фоне бесконечной череды угнетающих поражений и перенаправления священных войн на новые театры военных действий. Сам факт непрерывной вербовки крестоносцев на протяжении всего XII и XIII веков и даже после этого иллюстрирует неотразимую привлекательность принятия креста — участия в предприятии, которое соединяет идеалы военной службы и покаяния — и, в конце концов, очищения души от греха. Начиная с 1095 года латинские христиане всем сердцем приняли идею о том, что участие в Крестовом походе — позволительная и действенная форма религиозного рвения. Людей не тревожил вопрос о союзе насилия и религии. И даже когда критика крестоносного движения стала набирать обороты, возникавшие вопросы относились к таким аспектам, как нерешительность в исполнении обязательств и финансирование, а не к основополагающему принципу о том, что Бог поддержит и вознаградит тех, кто участвует в войне за него.[416]

Объяснение побед и поражений

Столь длительная привлекательность крестоносных идеалов заслуживает внимания, так же как и напрямую связанное с ней двухсотлетнее существование франкского Утремера. Хотя тут нам, конечно, никуда не деться от факта, что латиняне проиграли войну за Святую землю. Путь от победы Первого крестового похода в 1099 году до падения Акры в 1291 году никоим образом не был чередой поражений и упадка. Но от неудачи в Дамаске Второго крестового похода в 1148 году до бесславного пленения в Египте короля Людовика в 1250 году судьба отнюдь не баловала крестоносцев успехами. Историки обычно сводят все объяснения к исламу, предполагаемому оживлению джихада и объединению мусульман всего Среднего и Ближнего Востока. В действительности же до прихода мамлюков тяга к священной войне была спорадической, а панлевантийское единство в лучшем случае эфемерным. Конечно, события в исламском мире влияли на исход Крестовых походов, но работали и другие, более мощные факторы.

Фундаментальной причиной окончательного поражения христианства в борьбе за господство в Восточном Средиземноморье была сама природа крестоносного движения. Идея священной войны в 1095–1291 годах не оставалась статичной. Она развивалась, хотя происходившие изменения не всегда были очевидными для современников, приспосабливалась и корректировалась в соответствии с более масштабными событиями, влиявшими на религиозное мышление, в том числе объединение первоначальной миссии и обращения как средства одоления нехристианских противников. На протяжении всего указанного выше периода экспедиции крестоносцев оставались плохо приспособленными к делу защиты и завоевания Святой земли. Чтобы выжить, государствам крестоносцев была отчаянно необходима военная помощь извне, но в форме постоянной (или хотя бы продолжительной) и послушной военной силы. Крестовые походы чаще приносили кратковременный «впрыск» массовых армий, часто отягощенных не участвующими в военных действиях лицами и возглавляемых независимыми правителями, сосредоточившими внимание на собственных целях.