Но Егор всё же тыковку почесал и заявил:
– Ну… может и подумаю чего. Малая и правда постоянно кашляет. А средняя то дрищет, то запор три дня. Старшая вот здоровая лошица, но её мы ещё в бабушкином доме в деревне взрастили. На молоке козьем.
Боря невольно сглотнул. При мысли о молоке. В животе заурчало.
Развивая мысль о добродетелях, и обсуждая детали, Боря на кухню с хозяином прошёл. Только там – непонятки.
Егора жена стоит красная как рак, словно стыдно ей. Глобальный уже решил, что в адюльтер подался немецкий коллега и скабрёзные вещи говорит, а то и за попу в халатике строгом трогает. Ан нет, всё оказалось гораздо прозаичнее.
Олаф в одну харю все блины сожрал!
Жена Егора только грустным голосом сказала, на немца поглядывая:
– Ой, а у меня больше яиц нет… Боря, ты завтра приходи. Я тебе отдельно напеку. Будешь бутербродики?
Глобальный улыбнулся, кивнул. И коллегу по плечу похлопал. Куда только влезло? Стопка же была.
«С голодухи, рожа ненасытная», – добавил внутренний голос: «Если в ночи помрёт, ты сильно за него тогда не переживай. На родину зарплату отправим. Туда ему и дорога».
А Мергенштольц, на стуле развалившись, и по животу себя поглаживая, сказал с довольным видом, оплошности своей словно не замечая:
– Домашняя еда – лучшая на всём белом свете. Твоя жена отлично готовит, Егор.
Его даже после таких слов бить расхотелось. Но Олаф тут же сам всё испортил. Подняв палец как наставник для подмастерьев, он рыгнул и добавил:
– Но моя – лучше. Кстати, в конце месяца прилетит. Тогда-то я, Боря, и покажу тебе, что такое знаменитая кровяная колбаса «по-боварски».
Боря с Егором переглянулись только.
А Олаф добил с довольной рожей:
– Только когда она приедет, я попрошу тебя съехать, Борис.
– Так а… это самое.
– Я разговаривал с директором. Он говорил, что однушку на меня одного и снимали. Ты мне всё за месяц уже показал, поэтому плату с тебя брать не буду. Но лальше мы… сами.
Теперь маковку почесал уже Боря, не рассчитывая, что на зиму глядя жилья лишится. Только окна законопатил. Выжил бы он там, как же.
– Да я и на кухне спать могу!
Немец коварный в положение входит не стал и только головой покачал.
– Не пойдёт, Борис. Жена есть жена. Сам понимаешь.
«Найн или немного нихт», – озвучил сам внутренний голос Бориса: «Вот же змея подколодная! Зачем только валенки отдал?»
Нет, в чём-то немчик прав, прикинул Боря. Что задержался у коллеги, сам виноват. Всё-таки сначала показывал, «как тут что», потом готовил «как у них», убирал «как принято». Возил ещё везде повсюду, чтобы в розыск немца по городу не пришлось подавать. Ну и по хозяйству помог чем смог. А то как-то не по-христиански в бараках селить. Всё-таки нет привычки людей в концентрационные лагеря запихивать.
Но это точно не повод жить с ним на казённых метрах! А то может по ту сторону мира Роману тоже в однушку умника какого-нибудь умного подселят, а тот его плохому и научит. Либо сразу, либо когда язык освоит.
«От немцев как известно, хорошего не жди», – завершил внутренний голос этот посыл и прикинул, что миллион с такими коллегами может вскоре и самим потребоваться. Да и до него ещё дотянуть надо.
Новый Год ещё не завтра.
Глава 3 - Жилищный вопрос
Утро для Бориса началось не с кофе, а с вопроса – где ночевать в следующий раз? Конечно, можно протянуть до последнего и забрать вещи уже когда жена Олафа приедет. Всё равно в аэропорт за ней ехать в райцентр. Но если щуплому немцу хватило храбрости сказать – «уезжай», придётся озаботиться переездом пораньше.
Накипело.
«Наверно не зря батареи его заставлял красить. Укрепил силу духа», – добавил внутренний голос: «А теперь с женой как заживёт при встрече, что лучше этого не слышать. А вот соседи пусть слушают. Всё равно решат, что немецкую порнуху смотрят».
Боря рывком поднялся с раскладушки. До будильника ещё пять минут. Сила привычки подниматься раньше него сформирована ещё в гараже в дни, когда не было света, а на пары опаздывать не хотелось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А вот немчик на кровати спит и в ус не дует. Ему чужды отключения света.
Во-первых, потому, что усов нет. Тупо не растут. Как и борода. Куцые волоски торчащие бреет нещадно. Природа поскупилась на волосы. Последние с головы взяла и брать продолжает. А куда засунула – известно. Мягко сидит. Да и в сливе постоянно нет-нет, да виднеется поросль.
«Как будто йети моется. Короткошёрстный», – добавил внутренний голос.
А во-вторых, потому, что есть у него будильник, затем контрольный будильник. А ещё есть запасной. И все с интервалом в пять минут.
Олаф клятвенно уверял, что дома просыпается рано, но здесь утро – когда у него на родине ещё глубокая ночь. Дойчланд давно не встаёт засветло. Берут пример со знойной Испании, где принята долгая фиеста и вставать попозже. Испортил Евросоюз немцев, что ни говори. Об этом сам носитель языка нет-нет, да обмолвится.
А может дело в том, что за окном темно и завывает так, что хочется одеяло натянуть по самую лысинку и никуда не двигаться вообще? Метель такая, что хочется в отпуск и под пальмами ходить.
Боря поднялся. «Дома» нет даже фикуса. Пришлось вздохнуть в сожалении, и идти умываться.
Тут телефон запиликал. Глобальный погрешил на не отключенный будильник, но картинка с рыжей аватаркой выскочила. Эту рожу ни с чем не перепутать.
Братан звонит!
– Рома, ты никак до вай-фая добрался! – обрадовался Боря, стараясь не фальшивить с зубной щёткой за щекой.
С другой стороны, и у него там музыка орёт. На заднем фоне люди мелькают в цветомузыке. А сам красивый сидит, в кофте чистой и волосами длинными, но помытыми.
– Да мы тут с пацанами в клубешник запёрлись. Первую зарплату, так сказать, обмывать, – заявил сводный брат. – А здесь, когда на входе оплатили, внутри оказалось, что есть всё. Ну то есть, алкоголь бесплатно дают. А за закусь уже платить приходится. Но кому она нужна? Вот и накидываюсь.
Боря прищурился. С каких это пор алкашечку бесплатно раздают? Но утром мозг работал слабо. А внутренний голос ещё пытался понять, почему снилась собака, а потом та в женщину превратилась? Сначала чесал её за ухом, а потом мыть начал. С шампунем. И гладить между складками. Наверное, подсознание что-то хотело сказать, да толкователей нет.
«Не то время нынче, к ведьме с дарами на край деревни уже не сходишь».
– Ну как ты там? Рассказывай, – сплюнул зубную пасту Боря и намочив палец, вытер у левого и правого глаза.
Затем по капельке с других краёв добавил, не привлекая внимания. Кто вообще умывается, когда по видеосвязи сеанс идёт? Месяц братана не видел, не слышал. С моционом можно и подождать.
– Ну что рассказывать? – хмыкнул Рома. – Если бы не работа сантехником, то мылся бы раз в неделю. А так у заказчиков умудряюсь мудя пополоскать и рад. А если коварные говорят, что нельзя, то я условия ставлю «мою только одну часть тела». Они думают, что руки и кивают. А я ноги мою. Не сразу же доходит, что когда ноги моешь, то и руки заодно моются.
– Воду что ли экономят?
– Да тут всё экономят, горячую воду в особенности. На бойлерах же всё в их жилищных хозяйствах. А в домах холодно пипец. Топят по минималке. На свете экономят особенно. Вечером вообще какой-то «комендантский час» завели. На улице витрины красивые, конечно, рекламы много, но только днём видно. Фонари или светофоры вообще не разглядеть. Тусклые стали. Говорят, раньше лучше было. Подсветку всю напрочь убрали с достопримечательностей. Красивый ли Берлин? Да хрен знает. Ночью не видно, а днём работаем.
Боря улыбнулся. Вот же турист привередливый. Его туда работать прислали, а он с путеводителем шастает и бурчит.
– Куда поселили?
– Да так, к пацанам в какую-то общагу. Они это таун-хаусами расширенными называют, хотя больше на общагу ПТУ имени Артёмия Тапочкина похоже. В комнату на троих заселили. Так и живём.
