Читаем без скачивания Приговор - Отохико Кага

Добравшись до ординаторской, Тикаки обнаружил, что все врачи уже разошлись по вызовам, один рентгенолог Томобэ со скучающим видом сидел перед разложенной на столе газетой. На своём столе Тикаки нашёл стопку бумажных листков, прижатых пепельницей. Десяток направлений на осмотр и несколько записок.

Главный врач ждёт вашего доклада по поводу происшествия в женской зоне.

Старший надзиратель Ито

Доктору Тикаки

Итимацу Сунада хотел перед уходом непременно ещё раз встретиться с вами, но, исходя из того, что вы вряд ли успеете, да и прецедентов не имеется, я уговорил его отказаться от этой идеи. Уж не взыщите. И попросите Маки обработать вам палец, я уже дал ему соответствующие указания.

Таки

Рапорт

Стационарный больной Тайёку Боку настаивает на встрече с доктором Тикаки. Данный больной с сегодняшнего утра начал разговаривать, и есть Рее основания полагать, что он вернулся в нормальное состояние. Состояние Тёсукэ Оты может быть охарактеризовано как неустойчивое, никаких особых изменений по сравнению со вчерашним днём не наблюдается.

8 час. 45 мин.

Старший надзиратель Ямадзаки

Доктор Тикаки,

Вам звонили от профессора Абукавы с кафедры криминологии университета Т. Он просит список членов мафиозной группировки.

Звонок принял Сонэхара.

Судя по голосу, это была молодая и красивая женщина, наверное его секретарша, та, что звонила и вчера.

Томобэ заглянул сбоку.

— А вы пользуетесь спросом! Не слишком ли много для одного?

— Да я проспал, вот и накопилась уйма всяких дел.

— Кстати, как она вам? — Томобэ многозначительно прищурился.

— Вы о ком?

— О самоубийце из женской зоны. Она ведь совсем молоденькая. Красотка, небось.

— А-а… — Подозрительно взглянув на него, Тикаки, недоверчиво спросил: — А откуда вы об этом знаете?

— Да об этом уже все знают. Самое значительное событие за последние несколько лет. Начальнику тюрьмы не позавидуешь. Всё это время — его ведь перевели сюда прошлой весной — он шёл с лучшими показателями, и вдруг на тебе — самоубийство! Мигом потерял набранные очки!

— А разве ответственность за это несёт он?

— В конечном счёте он. Ведь самоубийство считается злостным нарушением режима отбывания наказания. Дело осложняется тем, что в данном случае наложить взыскание на самого нарушителя так, чтобы другим неповадно было, невозможно. Кстати, а она и вправду красотка?

— Да, она была очень хороша, — с некоторым сожалением сказал Тикаки. — Просто очень.

— Вот жалость-то! Уж лучше бы я её взял к себе. Она ведь всё равно была прирождённой содержанкой. Правда, с моим жалованьем слишком большая роскошь иметь любовницу. Вот если книга выйдет, тогда другое дело.

— А вы пишете книгу? Я и не знал.

— Я ведь служил лейтенантом в пехотных войсках. Был в Новой Гвинее, в таких боях участвовал, жуть! Вот теперь собираю материал, хочу написать книгу.

— Да? — Тикаки посмотрел на Томобэ, как на диковинного зверя. Для него, принадлежащего к послевоенному поколению, участники войны были вроде реликтов прошлого. Ощущение неловкости, которое всегда возникало у него в присутствии бывших на фронте главного врача и старшего надзирателя Ито, теперь распространилось и на Томобэ.

— В чём дело? У меня что-то не так с лицом? — Загорелое лицо Томобэ собралось в мелкие морщинки.

— Просто немного неожиданно…

— Что именно? То, что я пишу книгу?

— Да, — торопливо сказал Тикаки. — Вы ведь никогда об этом не говорили.

— Ну, говорить-то вроде бы пока рановато, да, собственно, и не о чем… Правда, материалы в основном уже собраны.

Томобэ сначала говорил смущённо, но постепенно воодушевился.

— Это было не так-то просто. Я потратил на это последние двадцать лет встречался с боевыми товарищами, даже посещал курсы гражданской обороны. Теперь остаётся только сесть и написать.

— Наверняка получится великолепная книга. Хотелось бы её прочитать.

— Страшно приступать, когда материалов слишком много! Стоит начать и всё — увязнешь по уши! Вот я и тяну… — сказал Томобэ, словно рассчитывая на сочувствие, но у Тикаки возникло подозрение, что ему просто лень начинать. Тем не менее он постарался проявить заинтересованность:

— Понятное дело. Когда пишешь статью на медицинскую тему, самое трудоёмкое — сбор материала, писать уже проще. Но военные мемуары, наверное, трудно именно писать. Я уж не говорю о художественной прозе, там главное — сам процесс писания.

— Я и собираюсь написать именно художественное произведение.

— Ну… — Тикаки поспешил исправить положение, — разумеется, военные мемуары тоже литература.

— В том-то всё и дело! — серьёзно сказал Томобэ, утратив присущий ему обычно легкомысленный тон. — Ведь литературная ценность определяется прежде всего качеством самого текста. Кстати, вы читали «Ночные мысли» Такэо Кусумото из нулевой зоны? Великолепно написано! Не просто какие-то там очередные «записки»!

— Читал, — с деланным безразличием ответил Тикаки, ему не хотелось ввязываться в пустопорожний разговор о Кусумото, который со вчерашнего дня занимал все его мысли. — Действительно прекрасно написано.

— Мало сказать — прекрасно! — Томобэ распалялся всё больше. — Его проза глубоко символична. Вроде бы написано очень просто и ясно, но какая поразительная внутренняя ёмкость! Так не напишешь, если у тебя нет соответствующей подготовки. И такой человек приговорён к смертной казни. Ужасно!

— Да, — кратко ответил Тикаки и принялся разбирать бумаги, которыми был завален его стол. Не самое подходящее время для литературных споров. Он взглянул на записку, оставленную Таки. 9 час. 35 мин. Время казни Итимацу Сунады неумолимо приближается. Обычно приговор приводят в исполнение в 10 утра, осталось совсем немного. Скоро Таки констатирует его смерть. Как нарочно, заныл больной палец. Бинт за ночь превратился в грязную тряпку.

— Да, кстати, — сказал Томобэ, — дважды заходил главврач. Он ничего не сказал, но мне кажется, у него к вам было какое-то дело.

— Похоже на то. Ито тоже оставил мне записку. Судя по всему, он хочет поговорить об инциденте в женской зоне.

— Будьте осторожнее, — сказал Томобэ, понизив голос. — Вам следует составить рапорт таким образом, чтобы ответственность ни в коем случае не падала на вас. Как я уже говорил, отвечать за происшедшее придётся начальнику тюрьмы. И для него чем меньше степень ответственности, тем лучше. А она, по законам механики, может уменьшиться только в одном случае — если увеличится степень ответственности подчинённых. Скорее всего, будет предпринята попытка переложить вину на постовую надзирательницу или начальницу зоны, уличив первую в недосмотре, а вторую — в недостаточном контроле. Если мне не изменяет память, вы вчера во время осмотра подвергали её гипнотическому воздействию? Как бы кому-нибудь не пришло в голову, что это вы внушили ей мысль о самоубийстве. Вероятность этого весьма велика. Сведут всё к тому, что имела место врачебная ошибка.

— Но это нелепо! Кому такое может прийти в голову? — попытался улыбнуться Тикаки, но тут же сердце его словно окаменело. Откуда Томобэ знает, что вчера он прибегал к гипнозу? Создаётся впечатление, что в этой тюрьме за всеми установлена слежка и полученная информация тут же передаётся соответствующим лицам. Непонятно, чем именно руководствовался Томобэ, давая ему этот совет, — дружескими чувствами или желанием продемонстрировать свою информированность?

— А неужели уже пошли слухи о том, что я прибегал к гипнозу? — нарочито шутливым тоном спросил Тикаки.

— Это не слухи. У меня сведения из вполне достоверного источника. А что, это не так?

— Ну, гипноз — слишком громко сказано. Просто во время осмотра я привёл её в так называемое гипнагогическое состояние, только и всего. Неприятно, что моим действиям было дано столь превратное толкование.

— Так и скажите главврачу. В этом вопросе лучше сразу расставить все точки над «i».

— Спасибо, — сказал Тикаки, склонив голову, хотя полученное объяснение его вовсе не удовлетворило. — Что ж, пора и за дело. — Сунув пачку направлений в карман халата, он взялся было за телефон, решив позвонить начальнику службы безопасности и попросить у него список подсудимых из мафиозных группировок, но тут же вспомнил, что тот инструктирует бойцов особой охраны, и двинулся к двери — лучше сначала сходить к главврачу с рапортом об инциденте в женской зоне. Однако явно владеющий искусством читать чужие мысли Томобэ тут же сказал:

— Главврача нет на месте. Его недавно вызвали к начальнику канцелярии.