Нет, спасибо. В самом ближайшем времени Карина Мураций умрет. Шестого числа я приеду в ЧК с рабочим визитом, мы его давно планировали, а на обратном пути красочно погибну.
– Ты хочешь инсценировать свою смерть?
– Да. Очень достоверно инсценировать. Марик, я смогу приходить к тебе, как сейчас, но на людях мы появиться не сможем. Или же мне придется использовать новую внешность. Но для взрослой маски нужна достоверная легенда, которой пока что нет. Так или иначе мне придется начинать жизнь заново. Было бы здорово, если бы мы начали ее заново вместе!
Она отступила на шаг – и растаяла. Только что она стояла прямо перед ним, и вот уже пропала. Масарик растерянно сморгнул. Внезапно ему страшно захотелось спать, и против своей воли он широко зевнул. Интересная эмоциональная реакция, иронически заметила отстраненная частичка его «я», которая всегда наблюдала за собой со стороны. Значит, дружок, предпочитаешь снимать эмоциональную перегрузку сном? Ну, так кто тебе мешает. Переберись в постель и дрыхни.
Скрипнула дверь, и в комнату заглянула Кимана.
– Ты звал, господин? – слегка озадаченно осведомилась она. – Меня, кажется, слегка сморило ни с того ни с чего.
– Нет, Кимана, не звал. Тебе показалось. Все в порядке.
– А, тогда ладно, – повеселела экономка. – Ужин поспеет через полчаса.
Она прикрыла дверь и ушла. Масарик откинул голову на подголовник и уставился в потолок. В комнате сгущались сумерки. Значит, стать Демиургом? Бессмертным, всемогущим, всеведущим и способным появляться где угодно и когда угодно? Фактически – тем самым богом, которому поклоняется Церковь Колесованной Звезды? М-да. Не каждый день жалким смертным делают такие предложения.
Вот только кто бы еще объяснил, чем ему заниматься целую вечность?
Демиурги. Смерти нет. Карина. Судьбы человечества. Что там упоминалось про свежую кровь? Стоп, нет. Не так. Мысли начали метаться, а такое никогда не приводило ни к чему хорошему. Ему нужно успокоиться и обдумать все как следует на свежую голову. Лучше завтра. Вечер, как известно, паникер, а утро утешитель. Неважный мусор во время сна уйдет и забудется, а важное, наоборот, всплывет на поверхность.
Но хочет ли он стать любовником Кары? Или даже мужем? Он никогда не рассматривал себя в таком качестве и не предполагал, что судьба позволит ему что-то сверх роли хорошего друга. И вот теперь он должен выбирать. И думать сейчас ему прежде всего придется о чувствах Кары, которые она объявила явно и недвусмысленно. Сможет ли он с холодным сердцем оттолкнуть ее?
Нет, не сейчас. Завтра. А сейчас он знает верное средство, как отвлечься от навязчивых мыслей. Он вернулся за стол и оживил успевший уснуть терминал. Нужно закончить отчет. Так, где он остановился? Ага. Он перечитал последние абзацы. Вот здесь, пожалуй, в список проблем нужно добавить «повышенная рождаемость, сочетающаяся с крайне высокой детской смертностью»…
20.07.1433, вододень. Цетрия, Академия Высокого Стиля
Деревья успокаивающе шумели, и теплый летний ветерок, пробиваясь между стволами, ласково трепал пряди волос.
Грампа сидела на земле на толстом слое опавшей хвои, оперевшись о толстую мацу спиной, и сквозь густую листву смотрела на быстро темнеющее небо. Две недели. Чуть больше двух недель назад точно таким же вечером она наткнулась на нарушенное ограждение вокруг псевдопортала, трех девочек и ошарашенного, как казалось, случившимся мальчика-иномирянина. Всего восемнадцать дней назад ее мир казался прочным и незыблемым. Она зачеркивала в календаре дни, оставшиеся до возвращения в Приграничье. Врач пообещал ей, что, возможно, к следующему лету она настолько оправится от давней злосчастной схватки с огненным драконом, сделавшей ее почти инвалидом, что сумеет снова встать в строй. И она завела себе календарь, в котором до седьмого периода тысяча четыреста тридцать четвертого года тянулась внушительная, но неуклонно сокращающаяся вереница дней. Возможно, она вернулась бы в строй не первого седьмого, а первого восьмого. Или первого девятого. Не суть. Главное, что она опять ощутила бы восторг настоящей схватки и струящийся по жилам адреналин.
И вот теперь оказывается, что окружающего попросту не существует. Что мир вокруг – просто картинки, нарисованные немыслимо сложной системой, хотя и технической, но мало чем отличающейся от магии. Что окружающие ее люди за редким исключением вовсе и не люди, а просто безмозглые куклы, в лучшем случае – странные существа, не живые и не мертвые. Что она никогда в жизни не сражалась с драконами и прочими чудовищами, а яркие, засевшие в памяти картины драк, иногда снившиеся ей по ночам, на самом деле – нечто вроде показанных ей волшебных картинок.
Показанных вскоре после смерти.
Она мертва. Грампа Белогривая, лейтенант полицейского спецотряда неведомого города с названием «Каменный Остров», застреленная в возрасте двадцати пяти лет при попытке освобождения заложников, захваченных банковскими грабителями. Мертва. Где-то там, в неведомых далях, остался ее родной мир – Текира, и ее родная страна – Четыре Княжества, куда ей не удастся вернуться больше никогда в жизни… или как назвать подобное существование? Да ей и не хочется возвращаться. Она совершенно их не помнит. Псевдоличность – так Клия назвала ее нынешние воспоминания. Пусть «псевдо», но другой у нее пока нет.
Клия. Давняя подруга на самом деле – одна из тех странных существ, которые разумны, как люди, но совсем не люди. Следует ли ее опасться? Ее – а заодно и уютную домашнюю Айсоку, чопорного и сухого, но всегда корректного Саомира? Глупости. Если бы они хотели, то давно могли бы сделать с ней все, что угодно. Да и чего опасаться живому мертвецу? Еще одной смерти?
…девять дней назад нахальный мальчишка-иномирянин, который оказался вовсе и не мальчишкой, разбил вдребезги мир, который она доселе считала надежным и несокрушимым. Девять дней она ступает по несуществующей земле, ест несуществующую пищу, дышит несуществующим воздухом и учит драться несуществующих детей.
Нет. Дети как раз существуют. Они – единственная реальность. Они тоже живые мертвецы, которым Демиурги, кем бы те ни были, намерены дать вторую жизнь. Здесь нет вопросов. Она не понимает, что и как происходит, но готова сделать все, чтобы дать им новый шанс. Существует окружающий ее мир или нет, но детей она продолжит учить. Учить и защищать. Последнюю неделю она плохо соображала, что делает, и Клия даже ненавязчиво порекомендовала ей взять несколько дней отпуска, чтобы прийти в себя. Но туман в голове потихоньку рассеивался, и ясность сознания уже почти полностью вернулась к ней.
Окружающего нет? Ну и что? Она все равно не может отличить морок от реальности. Она всегда отличалась практичностью и никогда не рефлексировала насчет
