«…Стаит Харошая».
Нянюшка Ягг погрызла кончик карандаша. Не в первый раз за историю вселенной человек, который обычно за словом в карман не лезет, вынужден был дожидаться вдохновения, оказавшись лицом к лицу с несколькими строчками на обратной стороне открытки.
«Ну вот пака и все, скоро напешу ишшо. МАМА.
ПС Котик что-то Загрустил пахоже саскучился па Дому».
— Гита, ну скоро ты там? Маграт уже заводит мое помело.
«ППС. Матушка перидает всем Привет».
Нянюшка Ягг наконец удовлетворенно откинулась на спинку стула, как славно потрудившийся человек[36].
Маграт добежала до края городской площади и остановилась передохнуть.
Поглазеть на женщину с ногами собралась целая толпа. Правда, все любопытствующие вели себя крайне вежливо. Но от этого почему-то становилось только хуже.
— Она не взлетает, пока как следует не разбежишься, — объясняла всем Маграт, хотя и понимала, насколько глупо это звучит, особенно на заграничном языке. — Это называется заводить с разгона.
Она набрала в грудь побольше воздуха, сосредоточенно нахмурила брови и снова ринулась вперед.
На сей раз помело завелось. Оно дернулось у нее в руках. Прутья зашуршали. До того как аппарат успел поволочь ее по земле, Маграт ухитрилась переключить его на нейтралку. Помело у матушки Ветровоск было старомодным, сделанным еще в те дни, когда метлы делались надежно, так чтобы их не пожрал жучок. Хоть его и нелегко было завести, но уж заведясь, оно не желало ждать ни минуты.
Однажды Маграт хотела было растолковать матушке Ветровоск символическое значение помела, но потом решила, что лучше не стоит. Это было бы еще хуже, чем их спор по поводу предназначения майского дерева.
Отбытие заняло довольно долгое время. Местные жители все никак не хотели их отпускать без подарков и надавали им в дорогу кучу всякой провизии. На прощание нянюшка Ягг произнесла речь, которую никто не понял, но которая, тем не менее, была принята с большим энтузиазмом. Грибо, время от времени икая, занял свое законное место среди прутьев нянюшкиной метлы.
Поднявшись над лесом, ведьмы увидели, что над замком поднимается тонкая струйка дыма. Потом стали видны языки пламени.
— Я вижу танцующих вокруг огня людей, — сказала Маграт.
— Опасное это дело — сдавать недвижимость в аренду, — покачала головой матушка Ветровоск. — Видать, он не слишком часто делал жильцам ремонт, чинил крыши и все такое прочее. Людям это не больно-то по нраву. Уж сколько живу в своем домике, а мой домовладелец ни разу ремонта не делал, — добавила она. — Стыд и позор. А ведь я как-никак пожилая женщина.
— А я думала, что этот домик тебе и принадлежит, — удивилась Маграт, когда они пролетали над лесом.
— Просто она уже лет шестьдесят не платит за проживание, — сказала нянюшка Ягг.
— Разве ж то моя вина? — обозлилась матушка Ветровоск. — Вот уж никак не моя. Я бы заплатила со всем моим удовольствием. — Ее губы медленно растянулись в самодовольной улыбке. — Ему всего-то и надо, что попросить, — добавила она.
* * *
Это Плоский мир, вид сверху. Над поверхностью Диска медленно плывут по кругу облака. Из слоя облаков вынырнули три точки.
— Теперь понятно, почему путешествия никак не войдут в моду. Скука смертная. Сколько часов летим, а внизу все лес да лес.
— Верно, матушка, но, когда летишь, попадаешь куда нужно гораздо быстрее.
— Кстати, а сколько мы уже летим?
— С тех пор как ты в последний раз об этом спрашивала, Эсме, прошло минут десять.
— Вот видишь? Скучно.
— Что мне больше всего не нравится, так это сидеть на метле. Почему не делают специальные метлы дальнего следования, а? Такие, чтоб на них можно было прилечь, вздремнуть…
Эта мысль заставила ведьм призадуматься.
— И перекусить, — добавила нянюшка. — То есть как следует поесть. Первое и второе. А не просто там бутерброды всякие и прочая дребедень.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Некоторое время назад был поставлен эксперимент по воздушному приготовлению обеда на примусе, однако его пришлось срочно прекратить, поскольку нянюшкина метла чуть не сгорела.
— Наверное, это было бы возможно, если бы помело было действительно большим, — сказала Маграт. — Размером где-нибудь с дерево. Тогда одна из нас могла бы рулить, а другая в это время готовить.
— Ничего не получится, — возразила нянюшка Ягг. — За такое здоровенное помело гномы обдерут тебя как липку.
— Да, но на нем, — продолжала Маграт, все больше распаляясь, — можно будет возить народ и брать за это деньги. Наверняка полно людей, которым надоели все эти разбойники с большой дороги и… и морская болезнь и все такое прочее.
— А ты что думаешь, Эсме? — спросила нянюшка Ягг. — Я буду рулить, а Маграт — готовить.
— А я что буду делать? — подозрительно осведомилась матушка Ветровоск.
— О… ну… например, должен же кто-то приветствовать пассажиров, садящихся на помело, и разносить им всякие там коробочки с завтраками, — сказала Маграт. — И объяснять им, как себя вести, если чары вдруг откажут.
— Если уж чары откажут, то все грохнутся на землю и расшибутся в лепешку — тут веди себя, не веди… — заметила матушка.
— Да, но ведь кто-то все равно должен рассказать людям, каков тут порядок, — ответила нянюшка Ягг, хитро подмигивая Маграт. — Коли они доселе никогда не летали, то и знать не будут, как правильно расшибаться. А называться мы будем…
Нянюшка на мгновение смолкла. Плоский мир находится на самом краю нереальности, но крошечные частички реальности иногда залетают даже туда и попадают в голову тем, кто резонирует с ними в унисон. Что сейчас и произошло.
— …«Ведьмофлот», — сказала она. — Как вам, а?
— Или «Люфтпомеланза», — продолжала Маграт. — «Пан-ведьм»…
— Вы еще богов сюда приплетите, — фыркнула матушка.
— А эмблемой можно сделать моего котика, — нянюшка ласково погладила расположившегося сзади нее Грибо. — «Даже коты летают»…
В это мгновение порыв ветра подхватил все три помела и закружил их в воздушном водовороте. Ведьм охватила легкая паника, но вскоре они справились с управлением.
— Чушь все это собачья, — буркнула матушка.
— Зато помогает скоротать время, — усмехнулась нянюшка Ягг.
Матушка угрюмо взглянула на простирающуюся внизу зелень.
— Людей на такое помело калачом не заманишь, — сказала она. — Чушь собачья.
«Дарагой Джейсон и остальные,
К абаротной старане моево письма прилагаеца рисунок аднаво места где помер и пахаронен какой-то король, уж ни знаю пачиму. Это в адном гаратке где мы астанавились на начлек. Пакушали ихней еды вкусно даже не паверишь што это улитки, очень неплохо и Эсме три раза прасила дабавку пака все ни узнала тагда она накричала на повара а Маграт всю ноч потом была плоха при адной мысли и мучилась паносом. Думаю о вас ваша любящая МАМА.
ПС удобства здесь проста УЖАСНЫЙ они у них пряма ВДОМИ вот вам и ГИ-ГИЕНА!»
Прошло несколько дней.
В тихой маленькой гостиничке в одной крохотной стране матушка Ветровоск сидела за столом и с глубоким подозрением рассматривала стоящее перед ней блюдо. Хозяин порхал вокруг с отчаянным выражением человека, который догадывается, что от нынешних гостей ничего хорошего ждать не следует.
— Добрая, нехитрая домашняя еда, — сказала матушка. — Вот и все, что мне надо. Вы меня знаете. Я не из привередливых. Хоть кого спросите, любой скажет, что я не из привередливых. Просто хочу обычной пищи. Чтоб поменьше там жиру и всего такого. А то бывалоча жалуешься, что в салате что-то не то, а потом оказывается: нет, это как раз то, что ты и заказывала.
Нянюшка Ягг заткнула салфетку за ворот платья и ничего не ответила.
