И всё. Страж исчез. Аудиенция закончена.
Исчезло пробирающее до нутра присутствие, ощущение кого-то ледяного, запредельно могущественного, настолько огромного, что невозможно разглядеть целиком. Я ещё недолго постоял на месте, не в силах поверить, что всё закончилось, и только потом медленно расслабился. Отпустило.
Домой. Пора завершать ритуал и возвращаться домой, в тепло, к Мерри. Наверняка же волнуется.
Долгая подготовка оправдала себя — я хорошо ощущал, куда идти. Ведущие к якорям тонкие нити свивались в канат, душа сестры сияла ярким маяком, указующим направление. Всего-то потребовалось разрушить ранее созданные конструкты и слегка потянуть, чтобы снова почувствовать собственное физическое тело. Тяжелое, неповоротливое, с кое-где потянутыми мышцами и легкими потертостями от лежания на деревяшках. Своё.
Мередит сразу заметила моё возвращение и, издав довольный возглас, принялась обходить зал в обратном направлении, торопливо замыкая круг. Звонкий голосок лился быстрым речитативом, проговаривая формулы окончания обряда. Дойдя до того места, откуда начинала обход, сестренка четырежды хлопнула в ладошки и, постояв буквально несколько секунд, подбежала ко мне.
— Ну как?!
— Всё хорошо, — испытывая сильное желание закряхтеть, я уселся на поленнице. Спустил ноги вниз, сожалея об отсутствии хотя бы тапок. — Поболтали…
— Опять у тебя новая фигня на лице, — привстала на цыпочки Мерри, разглядывая мою левую щеку. — Украшение так себе, если честно.
— Это? — я потер пальцем отметину. Кожа как кожа, на ощупь ничего не определяется. — Это ерунда, потом исчезнет. Когда долг выплачу. Больше ничего не изменилось?
Сестра отступила на шаг и внимательно меня осмотрела.
— Вроде нет. Можно подумать, того, что уже есть, тебе мало!
— Ну, лет пятьсот назад Домом правил владыка Феоктист, у него одних крыльев шесть штук было. Не считая дополнительных глаз и всяких щупалец.
— Ужас! Зачем столько?!
— Он не хотел, само появилось, — очень аккуратно я спрыгнул на пол. Тело ощущалось странно, словно старая, хорошо разношенная одежда. — Ладно, пойдём, успокоим Фебу. И поедим чего-нибудь. Не знаю, как ты, а я жутко голодный.
Примерно через недельку после знакомства со Стражем Пустоты я начал подозревать, что плохо понимаю масштаб совершенной глупости. Не в том смысле, что появилось желание куда-то бежать и что-то делать, или вдруг начали являться мертвые с требованиями покарать их обидчиков. Вовсе нет. Реакция окружающих подсказала.
В моём окружении присутствуют люди, на чрезвычайно высоком уровне разбирающиеся в маскировке, сокрытии, иллюзиях. Не скажу, что их много — специалистов высокого уровня не бывает много. Достаточно. Некоторые из них настолько хороши, что их не обманывает даже творчество призванных мной на службу жителей Изнанки. Вот они-то и поглядывали с непередаваемым выражением лица, заставляя заново перебирать цепочку рассуждений, выискивая возможную ошибку.
Впрочем, взглядами ограничивались далеко не все. Старый Джо при встрече поперхнулся затяжкой, а, откашлявшись, поинтересовался, есть ли у меня тормоза. Знакомо ли мне вообще это слово? У двоедушниц особое отношение к Стражу, они считают его кем-то вроде покровителя расы, причем не сказать, чтобы добрым. Вдаваться в подробности и обсуждать народные верования старикан отказался, ограничившись предостережением вести себя тихо и, пока долг не выплачу, с потусторонним не связываться. Я, в общем-то, и не собирался.
То ли Джо, то ли кто-то из наблюдателей направил письмецо лорду Калму и тот примчался на Перекресток. В чём-то его даже жалко — подопечный из меня не самый спокойный, особенно в последнюю пару лет. Но, с другой стороны, никто же его на веревке не тянул, верно? Сам, всё сам. От владыки многозначительным молчанием не отделаешься, и я вертелся, словно уж на сковородке, во время нашей беседы-допроса. Чудом удалось не сказать правды, ссылаясь на тайны Дома. Не знаю, поверил он или просто убедился в моей вменяемости, или у него появились другие соображения. Тем не менее, лорд отстал.
Но в покое не оставил. По-видимому, решил, что столь деятельного юношу следует занять чем-то полезным и вообще держать под плотным присмотром.
Отказаться от предложения поработать над снятием проклятья с пары-тройки кораблей флота Его Величества я не мог — договоренность с лордом Калмом не позволяла. Надо думать, флотских тоже крепко взяли за горло, потому что подписал письмо с просьбой сам Первый морской лорд Адмиралтейства Рашуорт, знакомый мне по небольшой шалости четыре года назад. Рашуорт не любит представителей Священных Домов, я не люблю… проще сказать, кого я люблю, но военные моряки в список точно не входят. Учитывая взаимные интересы, мы оба обоснованно надеялись никогда не встречаться. Увы.
Перед тем, как направить ответ с приглашением посетить Перекресток, чтобы обсудить конкретные условия, я взял пару дней на раздумья. Наш Дом почти три сотни лет не участвовал в управлении островными магами. Мы не заседали в Совете Мудрых, игнорировали решения Министерства и всё в таком духе. Благодаря чему чаще, чем хотелось бы, возникала неприятная на сторонний взгляд картина — запрещенное на территории Англии вполне свободно продавалось на Перекрестке. Речь не обязательно о товарах, услуги тоже надо учитывать, они как бы не важнее. Причем давить на нас практически нечем, потому что условия мирного соглашения Черная Вода соблюдает до последней запятой.
Ещё у нас есть крепкие связи в среде двоедушниц и ночных, заключены уникальные соглашения с рядом обитателей Изнанки, мы являемся хранителями нескольких старых договоров с сопредельными державами. Держав тех уже нет, или династии сменились, а договора продолжают действовать и никак их не обойти. Георг Третий мог бы остаться в здравом уме или сойти с ума позднее, не объяви он войну Неаполю. Забыли, не учли, получили в результате безумца на троне. А вот если бы Черная Вода просто уведомила, что Стюарты клялись за себя и последующих королей не нападать первыми на итальянский город, история могла бы пойти иначе.
Таким образом, существует круг вопросов, решение которых без нас затруднено. Причем насколько этот круг широк, сказать сложно — надо нас спрашивать. А мы разговаривать не желаем. Сидим себе на Перекрестке, на послания отвечаем с холодной вежливостью, на балы не ходим и намеков общественности не замечаем. Вот как с такими дела иметь?
Методика давно отработана. Сначала строптивцев следует подсадить на что-нибудь вкусное, а потом, когда коготок завязнет, пригрозить отобрать. Моих предков на протяжении четырех поколений пытались втянуть в различные выгодные проекты, сейчас пришел мой черед. Причем в последние лет двадцать давление постепенно нарастает. Может, из-за скорой войны, может, просто сородичи задолбались нас обхаживать.
Подтверждая печально известную мерзотность характера, Черная Вода мягкому нажиму не поддаётся. И всё бы хорошо, чувство собственной важности успешно растет, но возникает здравое опасение насчет будущих действий оппонентов. Надоест им быть добрыми, и станут они злыми. В смысле, придут и скажут нечто вроде «не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому». Возможностей у министерских Домов хватает, сдерживают их внутренние противоречия и понимание, что отступать нам некуда. Для защиты используем всё, что есть. Потери, даже если штурмовать пустое поместье с единственным ребенком, будут огромными.
Так, может, имеет смысл бросить им косточку?
Примерно такие мысли крутились у меня в голове, отвлекая от остальных дел. В частности, от тренировочного поединка с Финехасом, расслабляться вблизи которого не стоит. Наказание последовало незамедлительно.
— Ауч!
— Сосредоточься! — Мастер внезапно оказался рядом, дал подзатыльник, едва не бросивший меня на пол, и так же невесомо отскочил назад. — Когда ты в бою — ты в бою. Что такого произошло, что отвлекает тебя от занятия?
— Просто, думаю, Черной Воде придётся постепенно вылезать из уютной норки, — вздохнул я. — Иначе вытащат силой.
