Что за…
Чарльз глянул вопросительно.
– Да уж, ты весьма долго отсутствовал… хотя и прежде к нам не слишком часто заглядывал. Садись. Голоден? Помнится, я в первый раз после пробуждения ел и ел, ел и ел. Думал, никогда не наемся.
От него пахло свежестью и хорошей туалетной водой.
Утренний костюм светлых оттенков выглядел безупречно, как и сам Эдвин.
– И все-таки. – Чарльз присел и махнул рукой. – Что за дрянь?
– Ну отчего же сразу дрянь. Сам знаешь нашу проблему. – Эдвин чуть тронул рукав, и алмазные запонки блеснули. – Сила. Постоянный контроль. Многие от этого с ума сходят. Поневоле начинаешь собственным конюхам завидовать, которые могут просто взять и нажраться.
Подали завтрак.
Яичница. Бекон. Много яичницы и целая гора бекона.
– «Слезы сиу» временно блокируют магию, а заодно уж и повышают восприимчивость организма.
– К чему?
– В основном к алкоголю. Мы как-то проводили эксперимент. Обычному человеку хватит рюмки, чтобы напиться в хлам. Нам же требуется немного больше, но тоже все зависит от концентрации. В результате получается хорошо.
– Хорошо? – Чарльз сглотнул слюну, которая, казалось, еще немного, и потечет на тарелку.
– Конечно. И отдохнуть можно, и не навредишь никому. Многим нравится.
– Не мне.
– Это мы уже поняли.
– Что было вчера?
– Вчера… скажем так, ты был весьма откровенен.
Еще чего не хватало. Чарльз мрачно уставился на Эдвина. Издевается. Вежливо. В рамках добрых отношений. И улыбка такая, глубоко сочувствующая, отчего сразу захотелось в морду дать.
Потом.
Сейчас нельзя. Из клуба исключат. А если где дерьмо и имеется… точно имеется. Стало быть, «Слезы сиу». Надо будет поинтересоваться, знают ли об этом при дворе. Должны бы… или нет?
Голова все еще гудит, что колокол.
– Мы выразили сочувствие.
– В связи с чем? – поинтересовался Чарльз. И получил еще одну усмешку, чуть более наглую.
– В связи со скоропостижной женитьбой, само собой. Многие, признаться, были удивлены. Ты – и вдруг женился… и на ком, спрашивается?
А вот это уже настоящий интерес. И по спине бегут мурашки. Что он сказал? Вчера? Проклятье… надо менталиста искать, только где… и такого, чтобы лишнего не разболтал.
Кажется, подозрительность Эдди заразна.
– На женщине…
– Понятно, что не на мужчине. Но откуда она взялась?
– Познакомились. – Чарльз все-таки начал есть, стараясь сдерживаться. Черт побери, да он никогда такого голода не ощущал, и это тоже совершенно ненормально. – Я нанял ее брата… сам знаешь мою ситуацию. Искал сестру.
– Нашел?
– Да.
– И не только ее. Отец мне кое-что рассказывал.
Отец. Точно. Герцог Дархард, младшая ветвь императорского дома. Близкое родство. Высокое положение. Достаточно высокое, чтобы…
– И выходит, что именно тебя мы должны благодарить за… все, – произнес Эдвин на редкость двусмысленно.
– Я и без благодарности обойдусь.
Что им известно? И как можно было вообще забыть… обо всем. И о том, кто отец Эдвина? А ведь Чарльз действительно забыл. Так, что он знает о Дархардах? Немногое. И это тоже до крайности странно, будто память отказывается удерживать информацию.
Такое возможно?
Вполне, если…
– Менталист. – Чарльз воткнул вилку в полоску прожареного бекона. Готовили в клубе отменно – настолько, что поговаривали, будто многие и числятся-то в нем, исключительно чтобы доступ к местной кухне не утратить. – Ты?
Эдвин молча поднял руки.
– Сдаюсь! А ты поумнел. Правда, не настолько, чтобы не тянуть в рот всякую пакость.
Он щелкнул пальцами, создавая зыбкий полог.
Позер.
Можно было и так, без жестов.
– Память вернуть?
И взгляд холодный, просто вымораживающий взгляд. Но получилось выдержать. И Эдвин скривился:
– Сильнее стал. Поездка определенно пошла тебе на пользу. Так что насчет памяти? Я тебе ее возвращаю, а ты мне рассказываешь, чего ради затеял это представление.
– К-какое? – Кусок встал поперек горла.
– Еще утром ты отказался от награды… а ведь многое мог попросить. Даже ставки делали. Но нет, тебе не нужны ни деньги, ни концессии, ни земли. Ты лишь просишь признать твой брак с некой девицей сомнительного происхождения. А уже спустя пару часов плачешься, что женили тебя едва ли не силой. Как-то… не складывается одно с другим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Вот такая я легкомысленная тварь.
– Ты? – Эдвин усмехнулся. – Будь на твоем месте Болдуин или Коллин, я бы еще поверил. Но ты помешан на чести даже больше, чем мой папенька. Нет, тут что-то другое.
– И тебе интересно, что?
– Именно. А теперь…
Прикосновение было холодным.
– Извини, вмешаться я не мог. Это выглядело бы подозрительно. Но кое-что все же сделал.
Холод проникал в голову.
– Что?
– Постарайся расслабиться.
– Это сложно, когда тебе лезут в голову.
– Залезть кому-то в голову не так и просто, особенно если она настолько пуста, – не удержался Эдвин. – Я лишь слегка подтолкнул тебя… ко сну.
И паузы он ставит так, играя.
– Просто чтобы не наговорил лишнего.
Прояснялось. Вот… да, вечер. Не сказать, чтобы людей много, но и пустым клуб остается редко.
Болдуин курит сигары и что-то там рассказывает, оживленно размахивая рукой. Коллин в картах. А вот человек, с которым он играет, Чарльзу не знаком.
Томми, седьмой виконт Дарремский, приветливо машет рукой.
– Только гляньте, кто вернулся! Чарльз, ты загорел, как… не знаю кто!
Свист.
И топот.
– По-моему, это повод! – кричит кто-то смутно знакомый, его Чарльз точно встречал, но не запомнил – стало быть, человек не такой уж важный.
Рассказ.
Его слушали, время от времени перебивая вопросами. А он говорил. О пустыне. И заброшенном городе, в существование которого, кажется, не слишком поверили. О дороге. Мертвецах.
И городе другом, вполне живом.
Обо всем и понемногу, этак весело, язвительно порой, как принято рассказывать в клубах, чтобы, не приведи Господи, не решили, будто путешествие вышло тяжелым. Кто хочет слушать о тяготах? Не здесь. Не сейчас.
Выпивка.
И чей-то вопрос о женитьбе. Укол совести. Но надо… надо играть. Вздох. Разговор. Чем дальше, тем… Поднесли выпить. Байни.
Вечно беспокойный бестолковый Байни.
– Попробуй, тебя давненько не было. Особый рецепт. – И подмигнул. А Чарльз, идиот этакий, выпил. И теперь, вспомнив, вновь ощутил горечь на языке. Немеющие губы. Легкую растерянность, сменившуюся странной неестественной радостью.
И желанием поделиться.
– Проклятье! – не удержался Чарльз.
А Эдвин кивнул.
– Та еще дрянь. К сожалению, пока непонятно, откуда она берется.
– Байни нарочно это устроил?
– Просто идиот, которого используют втемную. – Эдвин вернулся на место.
– Много я наболтал?
Дальнейшие воспоминания обволакивал туман. Все перемешано, странно, бессмысленно. Он, кажется, о чем-то говорил, спешно так, и язык заплетался, потому речь выходила путаной. Но пил не только Чарльз. Остальные не лучше. Его перебивали. И смеялись.
И он смеялся.
А потом отключился.
К счастью. Потому что по воспоминаниям его просто-напросто распирало от желания поделиться. Чем? Да всем.
– Спасибо, – выдавил Чарльз, сдерживая тошноту.
Есть перехотелось.
Или нет.
– Не за что. Итак, все-таки: что на самом деле привело тебя сюда?
Глава 11. О том, что порой весьма полезно подглядывать
Время.
Не то чтобы его раньше у Эвы не было. Наверное, было, но… не так. Не то.
Раннее пробуждение.
Умывание.
И подготовка к завтраку. Теперь все это казалось таким нелепым. Платье для завтрака? Прическа? Сама столовая, в которую следовало спуститься до того, как истает последний удар огромного колокола. Маменька его тихо ненавидела, но отец отказывался убрать.
Колокол не был реликвией. Просто памятью. О чем?
