интересы, странный стиль одежды и общения, не привлекающий внимания противоположного пола. Офицер с опаской перебирал воспоминания, пытаясь обнаружить, не замечал ли за Ниной чего-нибудь асексуального. Решительно ничего не приходило на ум, и от этого полегчало. Окажись это правдой, он бы не смог с нею смириться.
Нет, он бы обязательно заметил, почувствовал. Такое невозможно не почувствовать. Это на уровне флюидов. А с ними у Нины все в порядке. Они вокруг нее вьются как биополе. Как электрическое напряжение. Ведь что-то привлекло его внимание к этой конкретной девочке, а не к любой девочке в Мидлбери подходящего возраста. И привлекло – это еще мягко сказано.
Потом Клиффорд спросил себя, было бы ему легче, если бы у Нины вдруг объявился парень, или если оказалось бы, что на самом деле она встречается с этим Биллингсли. С одной стороны, это внесло бы ясность и дало хоть какой-то шанс, с другой стороны… а на что, собственно, шанс? Где ты и где она. Сколько тебе и сколько ей. Вы же совершенно разные люди.
Руки на руле непроизвольно сжались.
Рано или поздно это случится. В ближайшие два года, пока действует программа, ты будешь рядом с нею исключительно в роли полицейского надзирателя, не больше и не меньше. Место бойфренда тебе никакими потугами не занять, зато на него обязательно выстроятся другие претенденты. А тебе бы на своей хлипкой роли наставника удержаться, когда у нее появится ухажер. Девчонка уже сейчас брыкается и норовит перегрызть поводья.
Клиффорд с ужасом представил, как будет чувствовать себя, зная, что Нина с кем-то встречается, глядя собственными глазами, как какой-нибудь паршивец вместо Отто встречает ее возле школы или участка, обнимает, целует, смеется, держит за руку, гладит по волосам, заглядывает в глаза, и все это, что самое страшное, взаимно.
Станет ли она проводить время с офицером, продолжит ли ходить с ним в боулинг, играть в карты в участке? Разумеется, нет. Время с любимым человеком на вес золота, и когда он появится, Нина будет стремиться только к его компании. И это может начаться через месяц или через полгода. Потому что ей шестнадцать лет, и когда еще, как не сейчас?
Остро кольнуло в районе сердца. Чтобы не искушать судьбу, Клиффорд съехал на обочину, скривившись от неожиданной боли. У него всегда было идеальное здоровье, а тут вдруг что-то похожее на сильный спазм. Схватило и не отпускает, даже разогнуться трудно.
«Пора заканчивать с досадными фантазиями, – приказал себе Клиффорд, держась правой рукой за грудную мышцу, а левой за руль. – Ничего еще не случилось, чтобы так себя накручивать. И вообще, хватит уже ныть. Стань прежним. Где настоящий Лоуренс, которому на всех плевать?»
Был один верный способ избавиться от хандры. Радикальный, но всегда действенный.
Офицер полиции Лоуренс Клиффорд заехал домой, принял душ и переоделся в гражданское, затем заказал такси до Ньютауна (полчаса дороги, зато полная безопасность репутации), в неприметном мотеле снял номерок до утра, отправился в хорошо знакомый по студенческой поре бар и подцепил там девушку, неосознанно выбрав ту, что телосложением и цветом волос напоминала Нину.
Девица оказалась легкой на подъем и готовой на любые приключения, особенно с таким красавчиком. Не теряя времени, Клиффорд увел девушку в мотель, заперся с нею в номере, выключил свет и не отпускал ее, пока у него не закончилась сперма.
Episode 2
– А этот идиот говорит: как вы можете утверждать, что существуют элементарные частицы и эти ваши кварки и так далее, если даже не имеете возможности не только их увидеть, но и потрогать? Это, говорит, то же самое, что верить в бога – не вижу, но верю, и все ваши эксперименты с микромиром исключительно мысленные, а значит, в большей степени фикция. И вообще, все это не играет никакой роли в нашей жизни, люди спокойно живут без этих знаний, им все равно, чем нейтрино отличается от нейтрона, это совершенно не важно, ненужно, это демагогия на пустом месте, классификация ради классификации и ноль пользы. Так и сказал, представляешь?!
– Угу.
– Говорит, зря вы столько сил концентрируете в этой научной области, потому что знание устройства атома никак не поможет остановить кровотечение или вылечить рак. Нет никакого практического смысла изучать законы квантового мира, а значит, нечего туда и соваться, время тратить на парадоксы и загадки, с которых якобы нет выхлопа. А если бы, говорит, это было не так, то почему же многие квантовые физики плюнули на всю эту чушь и ушли в разработку ядерной бомбы? Тут мне самой захотелось на него бомбу скинуть, да потяжелее. Я тебе клянусь, у меня даже в переносице заломило, когда я его слушала.
Ладно, опустим сейчас все остальное, но человек же натурально не знает о существовании адронного коллайдера! Или знает, но не подозревает о его назначении, что еще печальнее. Я не понимала, с чего ему начать отвечать, ведь тут целый курс лекций прочесть придется, а иначе не переубедить. У меня даже дыхание перехватило. Я, конечно, постаралась успокоиться для начала, собрать мысли в кучу. Вот почему, когда споришь с глупыми, сам выглядишь глупо из-за того, какую чушь они несут с серьезным видом?! Не столько даже серьезным, сколько самодовольным! От этого прям сатанеешь. Говорят они, а стыдно тебе.
– И не говори.
– Ну вот по какой причине заблуждающийся обладает столь сильной убежденностью в своей правоте? Ничто его не прошибет, ничто не возьмет, никакие факты. Ничего он не хочет слушать, лишь бы в своей картине мира сидеть, как в бункере. И ведь, [bestoloch], не читал ни одной статьи, не то чтобы там книги научной. А то, что мельком слышал, понял, как попало. Зато спорить, доказывать, умничать – всегда первые, всегда пожалуйста. Я, говорит, конечно, в физике ничего не понимаю, но тут и понимать нечего, это же элементарная логика. Представляешь? Логика! Так какого же ты хрена лезешь туда, где не понимаешь? Это не тот случай, когда со стороны виднее. Тут человек вне контекста считай что слепой…
Психолог сильно опаздывала, так как приезжала из другого города, а девочка, напротив, явилась раньше обычного, заявив, что дома абсолютно нечем заняться. Потому и торчала теперь в его кабинете, ожидая сеанса, и он был не против.
Стоя у него за спиной с фуражкой на голове, она пыталась заплетать косички из белых шелковистых прядей (волосы заметно отросли), и между делом эмоционально пересказывала накануне случившийся спор с кем-то
