о существовании “высокой степени вероятности” односторонних советских шагов того или иного рода. Таким образом, 24 октября в двадцать три тридцать во всех воинских частях США по всему миру была объявлена полная готовность вооруженных сил. В Средиземное море был направлен еще один авианосец. Шестьдесят тяжелых бомбардировщиков с авиабазы на острове Гуам были передислоцированы на аэродромы США, и личному составу Восемьдесят второй воздушно-десантной дивизии, базирующейся в Форт-Брэгге (Северная Каролина), была объявлена готовность к вылету. Киссинджер ничего не сказал Добрынину о принимаемых мерах, поскольку знал, что советские станции прослушивания перехватят этот радиообмен. Так оно и случилось, после чего кризис разрешился мгновенно и сам собой. В час дня 25 октября Брежнев дал указание Я. А. Малику, постоянному представителю СССР при ООН и в Совете Безопасности, больше не поднимать вопрос о создании советско-американских миротворческих сил. Затем Советский Союз согласился с американским предложением относительно того, что не следует включать представителей “большой пятерки” в состав миротворческих сил ООН. Эта формула была принята Советом Безопасности во второй половине дня 25 октября, и в Вашингтоне вздохнули с облегчением.
На следующий день Генеральный секретарь ООН Курт Вальдхайм[260] выступил с предложением об использовании 7 тыс. военнослужащих Чрезвычайных вооруженных сил ООН на протяжении шестимесячного срока, а также сообщил, что первый контингент, в состав которого вошли представители Австрии, Финляндии и Швеции из состава миротворческих сил ООН на Кипре, уже прибыл в Египет. Миротворцы были направлены на патрулирование зоны военных действий на всем протяжении Суэцкого фронта. Израильтяне тем временем продолжали бои до последнего момента, до самого начала второго прекращения огня 24 октября, предпринимая попытки захватить город Суэц (тщетные попытки, сопряженные с большими потерями). Когда же бои прекратились, дивизии Адана, Магена и Шарона прошли на 25 миль от Суэцкого канала в глубь египетской территории, заняв господствующее положение на западном берегу канала от Исмаилии до Суэцкого залива. На восточном берегу канала египетские силы были размещены вдоль “линии Бар-Лева” на глубину от трех до пяти миль, за исключением широкого коридора к северо-востоку от Большого Горького озера, находившегося в руках израильтян.
Израиль склоняется к уступкам
Хотя Никсон запросил у конгресса 19 октября ассигнования на сумму 2,2 млрд долларов для военной помощи Израилю, его аргументация сводилась к тому, что необходимо “сохранить баланс сил и тем самым обеспечить стабильность положения на Ближнем Востоке” — и эта аргументация прозвучала для Израиля как предупреждение: президент США ставит своей целью достижение оперативной паузы в военных действиях, за которой должен последовать ближневосточный дипломатический компромисс. К концу октября Никсон и Киссинджер недвусмысленно дали понять Израилю, что ожидают от него обеспечения доступа к частям Третьей египетской армии, которая после 21 октября оказалась отрезанной от поставок продовольствия и медикаментов. Садату было ясно, что судьба его солдат находится, главным образом, в руках американцев, тем более что Киссинджер дал понять, что не допустит их гибели. И в самом деле, Госсекретарь настойчиво требовал от израильской стороны разрешить подвозку продовольствия и медикаментов окруженным египтянам.
У израильтян же имелась своя система приоритетов. Разумеется, следовало сделать так, чтобы Садат, как это было сформулировано Голдой Меир, “в полной мере ощутил горький привкус своего поражения”. Но первоочередным для Израиля являлся вопрос возвращения на родину военнопленных. Киссинджер, во время своего краткого пребывания в Тель-Авиве по пути из Москвы домой, заверил израильских руководителей, что обмен военнопленными планируется произвести в течение 72 часов после прекращения огня. Но, зная о том, что после первого прекращения огня 22 октября израильские силы взяли египтян в более тесное кольцо окружения, Госсекретарь США поддержал требование Египта относительно необходимости пополнения запасов Третьей армии. Собственно говоря, особого выбора тут и не было: Каир отказывался даже обсуждать вопрос о военнопленных до тех пор, пока в расположение Третьей армии не будет допущен транспорт с предметами первой необходимости. Что касается военнопленных, то Израиль с самого начала военных действий ставил представителей Красного Креста в известность об арабских пленных; египтяне сообщали лишь о некоторой части пленных, сирийцы — вообще ни о ком. Арабы, значительно превосходящие по численности израильтян и менее чувствительные к вопросам жизни и смерти, давно поняли, что могут эксплуатировать уязвимость евреев в тех случаях, когда речь идет о взятых в плен военнослужащих. Согласно данным израильских правительственных структур, общее число военнопленных израильтян составляло не менее 400 человек, причем половина попали в плен в ходе действий на сирийском фронте. Было также известно о тех зверствах, которые творили сирийцы на Голанах. Там были найдены тела израильских солдат, застреленных в упор, с завязанными глазами и связанными руками. В Иерусалиме не решались даже предположить, что могло случиться с попавшими в плен на египетском фронте, — оставалось только надеяться, что их жизни не угрожает опасность.
Тем временем, 26 октября Третья египетская армия предприняла последнюю отчаянную попытку прорвать окружение. Под прикрытием артиллерийского огня ее танки атаковали израильские понтонные мосты к югу от Малого Горького озера. После трехчасового боя танки были отброшены от канала. Полностью деморализованные, египтяне начали в массовом порядке сдаваться в плен — и тут многие были убиты своими же товарищами, которые с западного берега канала открыли огонь по изменникам. Киссинджер связался напрямую с израильскими и египетскими представителями, и после четырехчасовых трехсторонних переговоров было достигнуто согласие, что колонна грузовиков Красного Креста с продовольствием и медикаментами будет пропущена в расположение Третьей армии. Для выработки детального плана офицеры обеих армий, при участии представителей ООН, собрались рано утром 27 октября у дорожного указателя “101 километр” на шоссе Суэц—Каир, в 63 километрах от Каира, на территории, занимаемой израильскими войсками на западном берегу Суэцкого канала. Египет представлял Абдаль Гани аль-Гамази, командующий Суэцким фронтом, Израиль — генерал Агарон Ярив, бывший начальник военной разведки. Переговоры были быстрыми и эффективными. Утром 28 октября первые грузовики колонны из ста машин, с сотрудниками ООН за рулем, были досмотрены израильскими военными и допущены на египетскую сторону. Отныне можно было не сомневаться, что солдатам Третьей армии не грозит гибель. Можно было не беспокоиться и за судьбу израильских военнопленных в Египте. И можно было надеяться, что военные действия между Египтом и Израилем не возобновятся.
Теперь стало возможным подвести предварительные итоги Войны Судного дня, рассмотреть ее военные уроки и последствия. Значительные потери Израиля в живой силе и технике были следствием ряда грубых ошибок.
Наиболее серьезной из них являлась концепция, согласно которой увеличение расстояния от границы до центральных районов само по себе могло заменить раннее предупреждение о нападении
