28 — Хутор-Бор V; 29 — Крутоярка; 30 — Кипо-Кулары; 31 — Кип, городище; 32 — Кип, курганы; 33 — Утьма; 34 — Кайсы; 35 — Аксеново, городище; 36 — Аксеново, курганы; 37 — Красноярка; 38 — Эбаргуль, городище; 39 — Эбаргуль, курганы; 40 — Усть-Ишим; 41 — Новоникольское II; 42 — Новоникольское IV; 43 — Новоникольское I; 44 — Новоникольский; 45 — Листвяной Увал; 46 — Малая Тебендя; 47 — Малая Бича; 48 — Малая Бича, городище; 49 — Карагай; 50 — Искер; 51 — Потчеваш; 52 — Уки; 53 — Кошелево; 54 — Рачево II; 55 — Тух-Эмтор IV; 56 — Остяцкий Бор; 57 — Большой Ларьяк II.
Территория рассматриваемой культуры изучена неравномерно. Раскопками исследованы главным образом памятники, расположенные по Иртышу и в низовьях его притоков — Тары, Шиша, преимущественно в пределах современной Омской области. Всего раскопкам подвергалось 12 поселений и 10 курганных могильников, на которых вскрыто около 70 курганов, содержавших свыше 140 погребений. Наиболее крупные раскопки были произведены на поселениях Новоягодное I, Кип, Кипо-Кулары и Белый Яр, где изучено соответственно 400, 262, 700 и 200 кв. м (Коников Б.А., 1982, с. 2). На периферии ареала культуры раскопки были произведены на городищах Тух-Эмтор IV (Кирюшин Ю.Ф., 1976, с. 25–27, табл. IX; X) и Искер (Пигнатти В.Н., 1915, с. 1–36).
Среди поселений усть-ишимской культуры преобладают городища. Они расположены преимущественно на мысах. Существовали также поселения на краю коренного берега реки (Сеткуловское поселение), на сопках и останцах (городища Белый Яр, Новоникольское I, IV). Площадь поселений колеблется от 600 до 7000 кв. м. Оборонительные сооружения на городищах детально не исследовались, но на ряде городищ (Безымянном I, Новоягодном I, Большая Пристань, Кипо-Куларском) валы и рвы прорезаны разведочными траншеями. Обычно площадка городища защищена валом и рвом, отрезающими стрелку мыса. Ко рву с валом примыкала незащищенная часть поселения. На некоторых городищах со временем были устроены дополнительные валы (Безымянное I, Новоягодное I, Большая Пристань, Ишейка, Кошкуль), защищавшие дополнительные участки поселений. На ряде поселений валы имеют выступы (табл. LXXX, 1) — основания башен для флангового обстрела. По сравнению с периодом VI–VIII вв. количество городищ с усложненной системой фортификации в IX–XIII вв. увеличилось. Большинство валов и рвов в это время не имели выемок и перемычек для проезда. Для связи с внешним миром, очевидно, сооружались перекидные деревянные мостки, убиравшиеся в период военной опасности (Коников Б.А., 1982, с 12). Остатки дерева от таких мостков обнаружены на городище Большая Пристань. Рекогносцировочными раскопками установлено, что валы периодически подсыпались (табл. LXXX, 3), а откосы их были укреплены плахами и бревнами. На вершинах валов, очевидно, ставили деревянные частоколы. Валы сильно оплыли. Наиболее хорошо сохранившиеся из них достигают высоты 3–4 м от дна рва. Ширина рвов до 10 м, глубина с напольной стороны 1–1,2 м. На Кипо-Куларском городище ров был врезан в материк ступеньками. Крутизна стрелок мысов (городища Новоникольское 1 и др.) увеличивалась эскарпами (Чернецов В.Н., 1957, с. 214, 219).
Полного представления о планировке поселений не имеется, поскольку ни одно из них не раскопано полностью. Некоторое представление о застройке можно получить по особенностям микрорельефа, фиксирующего иногда на поверхности следы жилищ в виде овальных впадин размерами от 4×4 до 6×6 м и глубиной до 0,5 м. Обычно количество жилищ на поселениях было невелико. Только на городище Хутор Бор III выявлено 11 жилищных впадин, а на Новоягодном I городище — 26 впадин. В размещении жилищ не прослежено строгой упорядоченности (табл. LXXX, 1, 5). Они могли располагаться в ряд, вдоль линий укреплений, примыкая друг к другу, в два ряда или размещаться без определенного порядка (Чернецов В.Н., 1957, рис. 19).
Часть территории поселка, имеющая ровную поверхность, возможно, отводилась для загона скота. Такие участки без жилищных западин внутри линии укреплений прослежены на Кошкульском, Новоягодном I, Безымянном I и других городищах.
Всего на разных поселениях раскопками вскрыты остатки 25 жилищ. По конструкции они делятся на два типа: 1 — полуземлянки, вероятно, шатровой конструкции, котлован которых врезался в материковый грунт на 0,5–0,8 м; 2 — наземные одно- и двухкамерные жилища со слегка углубленным в материк или погребенную почву полом и со стенами, крепившимися на опорных столбах (диаметр 8-25 см). Котлованы жилищ имели площадь от 8-10 до 70 кв. м. Стены, вероятно, были бревенчатыми. Полы земляные и фиксируются прослойкой темного утоптанного слоя с включениями мелких углей, золы, фрагментов керамики и отдельных вещей. Вдоль стен жилищ иногда прослеживаются возвышения от земляных нар шириной до 1,2 м, высотой 0,2–0,6 м (Могильников В.А., 1968в, с. 272). Конструкцию перекрытия достоверно реконструировать трудно. По-видимому, перекрытие имело каркас из жердей, накрытых берестой и засыпанных сверху землей. Остатки бересты от обрушившейся кровли часто встречаются в заполнении жилищных впадин.
Вход в жилище имел коридорообразную форму (ширина 0,7–0,9 м) и обычно находился с юго-восточной стороны. В жилище перед входом иногда прослеживается порог, возвышающийся над полом на 0,15-0,20 м. Эта конструктивная деталь напоминает жилища потчевашской культуры.
Очаги открытого типа в постройках устраивались преимущественно около центра или были несколько смещены к одной из стенок. Толщина прокаленного грунта под очагом достигает 0,20-0,25 м. Выделяется несколько очагов: очаги на глинобитном возвышении или материковом останце, забранном, вероятно, в деревянную раму; очаги на уровне пола; очаги в ямах. В одном из жилищ городища Новоягодное I очажное возвышение было окружено канавкой. В жилище 2 городища Большая Пристань имелась глинобитная двухкамерная печь со сводчатым перекрытием высотой 0,30-0,35 м. Камеры были разделены глиняной перегородкой и сообщались при помощи небольшого круглого отверстия. Полы камер плоские, причем один располагался ниже другого на 0,1 м. Заполнение печи состояло из золы и углей (Матющенко В.И., А-1963а, с. 114–116, рис. 92б). Такая конструкция печи позволяет предполагать использование ее (помимо прочего) для обжига керамики. Печи подобного устройства обнаружены в Новосибирском Приобье на городище X–XIII вв. Седова Заимка (Романцова В.Д., 1978, с. 82, 83) и поселении XIV–XVI вв. Ордынское VI (Молодин В.И., 1972, с. 89–96). Открытые очаги находились также на площади поселения вне жилищ.
За пределами жилищ и иногда в жилищах располагались хозяйственные ямы, в заполнении которых встречаются фрагменты керамики, кости животных и рыб. По-видимому, эти ямы служили для хранения продовольственных запасов. В отдельных случаях над хозяйственными ямами сооружали навесы, поддерживаемые столбами (Коников Б.А., 1982, с. 8). На Новоникольском I городище
