довериться, она посылала за ним. В двенадцать лет Кейт стала одной из фрейлин королевы, а едва ей исполнилось пятнадцать, как она заняла должность камеристки личных покоев королевы. Елизавета еще более приблизила ее к себе, выдав замуж за сына лорда Уильяма Говарда и Маргарет Гамедж, Чарльза. Впоследствии Чарльз Говард был назначен командующим флотом, который разгромил испанскую Непобедимую армаду.
Вторая супруга Уильяма Стаффорда, Дороти, на которой он женился после смерти Мэри Болейн, стала одной из любимых компаньонок Елизаветы. Ей королева доверяла свой сон. Более тридцати лет она и еще три или четыре дамы по очереди спали на соломенном тюфяке рядом с ложем королевы.
Анна была для Генриха любовью всей его жизни. Той пылкой страсти, которую он испытывал к ней, не было даже в более позднем увлечении молодой Екатериной Говард. Главная ошибка Анны заключалась в том, что она, завоевав сердце Генриха, хотела владеть им безраздельно и ревновала каждого, кто смел вставать между ними. Она и сама, вероятно, осознавала этот грех. В поэме Ланселота де Карля приводится более полная версия речи, которую она предположительно произнесла после суда. В ней якобы прозвучало следующее признание: «Я не всегда выказывала [королю] должное смирение и кротость… по причине ревности. Я знаю, что в этом я согрешила против добродетели, но во всем остальном, Бог мне свидетель, я не совершила ничего дурного против короля»32.
Чувства Анны легко объяснить ее собственной уязвимостью, которую она ощущала в переломные моменты жизни. Вместе добиваясь развода, они с Генрихом действовали как единое целое. Они преследовали общую цель и стремились достичь ее, проявляя одинаковое упорство и решимость. Поженившись, каждый из них стал охотиться на свою добычу. Со временем все, что Генрих находил обворожительным в ней, начало утрачивать свою привлекательность, особенно после неудач с рождением обещанного сына-наследника. Все, что восхищало в ней, когда она была его любовницей, виделось ему куда менее притягательным, когда она стала его женой. Сама Анна, примером для которой служили Луиза Савойская и Маргарита Ангулемская, не могла довольствоваться ролью кроткой и послушной жены, готовой на самоотречение. Для этого у нее было слишком много энергии, дерзости и собственных пока не реализованных амбиций, не дававших смириться со столь унылой участью.
Анна была исключительно современной женщиной, в высшей степени талантливой, наделенной природным обаянием, которое давало ей спокойствие и уверенность в своем предназначении. Даже ее заклятый враг Кромвель отдавал должное ее остроумию, интеллектуальным способностям и мужеству33. Унаследовав во многом опыт и традиции своей семьи, она обладала уникальной харизмой и стойкостью. Желая быть услышанной в общей какофонии королевского двора, она сама выбирала, что ей читать, составляла собственное мнение обо всем и была готова отстаивать его перед кем бы то ни было. Она была первой королевой Англии, возглавившей программу реформ, касавшихся вопросов религии. Главным недостатком ее личности была неспособность не поддаваться эйфории власти и гордыни. Де Карль был недалек от истины, когда писал, что Анна по природе своей была женщиной порядочной и добродетельной, однако амбиции вскружили ей голову:
Возможно, то была игра
Непостоянной переменчивой фортуны
Или Господь вмешался, дабы показать,
Что почести большие и блага мирские,
Как ветер мимолетный, преходящи…34
Вдохновляемая беззаветной преданностью Генриха, она думала, что может получить все, что захочет, а то, что она хочет, и есть благо. При этом она упускала из виду возможные последствия. Когда она вступала в борьбу, желая преумножить семейное богатство, назначить своих родственников или протеже на новые должности, отстоять свои убеждения в вопросах религии, образования и помощи бедным или, что важнее всего, стремясь укрепить династический статус своей дочери, она всегда была образцом дисциплины и решимости. Однако, как в случае с проповедью Скипа, которая с ее подачи стала опасным оружием в его руках, она, действуя из лучших побуждений, нередко не понимала, что переступает опасную черту, и этим приводила своего супруга в ярость. Пожалуй, ее главный промах состоял в том, что она не захотела задуматься до свадьбы, с каким человеком ей придется жить. Каков будет характер их взаимоотношений? Смогут ли они безоговорочно доверять друг другу? Все же эмоциональная составляющая – краеугольный камень прочного брака, даже если этот брак заключается на самом высоком уровне.
Самым сложным остается вопрос о том, действительно ли Анна любила Генриха. Болезненный опыт с Гарри Перси научил ее тому, что от романтических отношений не следует ожидать слишком многого. Когда ее сестра встретила свою любовь и тайно вышла замуж за Уильяма Стаффорда, человека ниже ее по положению, жесткая реакция Анны, возможно, служила прикрытием элементарной зависти, подтверждением чему может служить ее признание о том, что Генрих не слишком хорош в постели, поскольку «недостаточно искусен в сношениях с женщиной, не отличается ни мужеством, ни половой силой». Лучше всего понять чувства Анны помогает послание, которое она оставила для Генриха в ответ на его пылкие признания еще в самом начале их отношений. Когда во время мессы она написала: «Являйте день за днем мне свою верность, / Взамен получите мою любовь и нежность», была ли она искренна? Или просто понимала, что полагается говорить в таких случаях? Если разобраться, в ее словах сквозит доброта, но отнюдь не страсть. Они сродни тем выражениям симпатии, которые приняты у женщин, благополучно выданных замуж, и, в сущности, перекликаются со словами брачной клятвы, когда невеста обещает будущему супругу «любить, лелеять его и повиноваться ему во всем». Признания Генриха звучат в другой тональности: «Если память о моей любви в Ваших молитвах будет так же сильна, как мое преклонение перед Вами, я не буду забыт, ибо я, Генрих R, Ваш навеки».
Когда Анна была низвергнута, Генрих постарался вычеркнуть из своей жизни любое напоминание о ней, приказав уничтожить ее портреты, одежду, принадлежавшие ей предметы искусства, личные вещи и письма. По этой причине биографы, впоследствии пытавшиеся воссоздать ее образ, столкнулись с большими трудностями. Именно в это время мог исчезнуть портрет Анны кисти Гольбейна, если предположить, что когда-то она все-таки позировала ему. Единственные уцелевшие ценные предметы – около пятидесяти книг и рукописей, принадлежавших Анне и ее брату. Многие из них перекочевали в коллекцию Генриха, где имена прежних владельцев исчезли, скрытые под новыми инвентарными номерами, некоторые были розданы или взяты на память после ее ареста. Большая часть этих вещей позже пополнит коллекцию Британской библиотеки, однако некоторые экземпляры, например Екклесиаст Лефевра, из замка Алник, французская псалтирь Анны, купленная
