— А я встретил Кувио, — заявил он. — Он дал мне специальный маяк, чтобы следить за ним. Ты можешь пристроить его к пульту управления, и траектория их полета будет доступна нашим компьютерам.
Я взял небольшое устройство, которое он мне протянул.
— Чертовски умны эти чужаки, — пробормотал я. — Кстати, ты знаешь, что такое Мейстрид?
— Да.
Я был удивлен. Поперхнулся кофе и оторвал чашку от губ.
— Ну, — сказал я. — Скажи мне.
— Чудесная страна у хормонцев. Обычная история, ты знаком с подобными вещами.
— Не забытая планета? — спросил я как можно более безразличным тоном.
— Настолько глубоко я не осведомлен, — сказал Рот-гар. — Просто страна чудес. Как раз для детишек.
Я хмыкнул.
— Полагаю, Алахак не захотел, чтобы я узнал, что там есть. Думаю, я найду нужный курс.
— И у тебя нет никакого предположения, что могло бы быть на «Потерянной Звезде», что ему так нужно? — спросила Ив.
— Ни малейшего, — ответил я.
— Я скажу, что на борту «Потерянной Звезды», — сказал Ротгар. — Сказочная страна хормонцев, черт бы побрал нас всех.
Я кивнул, наполовину согласившись.
— Что бы там не было, — сказал я, — сейчас это может быть достаточно ценным. У нас есть целая новая Вселенная. Восемьдесят лет — долгий срок. Стандарты за время моей трудовой жизни изменялись так радикально, что торговые маршруты тех времен, когда я начинал, совершенно не нужны теперь. Цена — дело моды, и мода гигантски изменилась за эти годы. И никогда это не происходило так быстро, как в течение последнего столетия. Думаю, мы кое-что найдем на «Потерянной Звезде», если только доберемся до нее. Но у этого не будет стоимости.
— До тех пор, пока мы не получим что-то, что сможем предъявить, — сказал Джонни. — Если мы найдем ее и не сможем привести назад, то это будет дьявольски памятно после всего этого шума.
— Думаю, это верно, — согласился я. — Трюк это или нет, но нам попадется несколько безделушек, чтобы подкормить воображение обывателей. До тех пор, пока они не пресытятся чудесами.
— Тогда мы выиграем игру даже в том случае, если нам не повезет, — сказал он.
— Первый раз вижу парня, жгуче заинтересованного, чтобы ему не повезло, — прокомментировал я.
Мы так бы и продолжали обсуждение в полуподавленном настроении, но нас спасло появление дель Арко. Информация о том, что какой-то субъект покушался на его пилота, дошла до него. Я был почти тронут его участием. Я и не знал, какой он заботливый.
В полиции они с Шарло не получили вразумительных объяснении. Поскольку трагедия была предотвращена и подходящий труп вовремя зарегистрирован как часть дневного груза злодейства, полиция была удовлетворена. В своих отчетах они выглядели отлично, а все остальное их мало интересовало. Дело было закрыто. Все, что дель Арко получил от полиции, — это сведения о кроколидах.
Вымирающая раса была реликтовой. В период своего расцвета кроколиды колонизировали семь или восемь миров поблизости от своего родного мира Хициллы. Прогрессировали они медленно из-за досветовых скоростей, которыми располагали. В дальнейшем же дело осложнилось и из-за того, что Хицилла имела специфическую атмосферу, которая принуждала все колонии располагать под куполами. Хицилла также не сумела примирить вечно спорящих кроколидов. Окружающая среда планеты все время ухудшалась, в результате это привело к вымиранию туземцев. Без поддержки с Хициллы большая часть колоний не смогла выстоять. Кроколиды Холстхэммера оказались удачливыми. Но, оставаясь под куполами, борясь с ядовитой атмосферой, они были совершенно не способны эволюционировать. Их общество и технология на миллионы лет оказались в статике.
Возможно, что кроколиды были первыми, кто познакомился с расами-звездоплавателями, хотя никто не может оспаривать древность Галласелиан.
Когда прибыли люди и хормонцы — в тот момент, — кроколиды совсем не выказали к ним интереса. Внутривидовое размножение вело их по пути однородности генетической структуры особей, несмотря на соглашение о внутрикупольной евгенике. Интеллект и физическое состояние среднего кроколида носили явные признаки стагнации и ухудшения. Все рассматривали кроколидов как низший класс существ. Люди не проявляли симпатий к вымиравшим.
Конечно, контакт был установлен — человеческое тщеславие не могло это игнорировать. Некоторые кроколиды имели определенные дела с портами, но большая их часть никого не беспокоила и желала, чтобы их тоже не тревожили.
Для кроколидов было необъяснимо, что один из сородичей пытался застрелить меня, потому что их мало что интересовало вообще, и происшедшее событие носило индивидуальный характер. Невозможно было привязать «Карадок» (или кого-то еще) к этому кроколиду, потому что все кроколиды были идентичны даже без их обезьяньих скафандров, а «Карадок» — как и кто-либо другой — имела хотя и частые, но не регулярные дела с чужаками.
Из многословия дель Арко я сделал вывод после некоторых размышлений, что Шарло не заинтересован в инциденте, поэтому и договорился конфиденциально о полицейской охране. Сам же капитан не имел предсказателя среди слуг закона Он был землянином, что делало его чем-то вроде знатока криминальных вопросов. На Новой Александрии за последние двадцать лет еще никто не стрелял. Полагаю, что дель Арко был напуган больше, чем следовало бы. «Карадок», несомненно, имела основания для этой выходки, но совершенно не обязательно Ротгар тоже отметил это, и последовавший вслед за этим подъем настроения заставил нас отправиться спать.
На следующее утро мы взлетели.
15
Направить корабль в Течение было не шуткой Это было главное испытание: если бы он сумел безопасно летать в пространстве, подобном этому, тогда бы он оправдал свою стоимость. Я подумал, что для меня необычно быть в этот момент более самонадеянным, чем когда бы то ни было. Дель Арко много говорил, но он не понимал, насколько опасно Течение. Ротгар, конечно, был прирожденный пессимист, а я нагнал достаточно страху на Джонни и Ив, вынудив их цепенеть при одном только упоминании туманности. Но теперь я знал свои корабль. Я знал, как он летает, и чувствовал, на что он способен. Другим я ничего не говорил, потому что это было мое личное дело, но у меня появилась уверенность в «Хохлатом Лебеде» и в своей способности управлять им даже в искривленном пространстве.
Другим, что меня серьезно беспокоило, было мое перенапряжение. При нормальных обстоятельствах я мог оставить приборы управления на длительное время. В Течении расслабляться было значительно труднее. Конечно, в строении любой туманности существуют пустые пространства — в конце концов, в глубоком космосе все на девяносто девять процентов состоит из пустоты, — но дело в том, что так она выглядит снаружи. Находясь в глубоком пространстве, вы не можете надеяться, что оно будет оставаться таковым все время, пока вы в нем находитесь. На самом деле оно значительно менее склонно оставаться пустым, поскольку ваше нахождение в нем создало ряд искажений и повреждений… Движение в Течении — это не просто кувыркание, которое совершает вся Вселенная, — Течение пренебрегает принципами, которые в обычных уголках Галактики называют законами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
