Читаем без скачивания Черный человек - Василий Головачев

– Повернул, – сказал третий член группы. Всего в куттере, прятавшемся в кроне роскошного вяза, находились семь человек.

– Это он, не ошибаетесь? – разжал тонкие губы четвертый, сидевший со сложенными на груди руками.

– Судя по спектру – он, – проговорил мускулистый, не отрываясь от окуляра. – Билл, вам пора.

Двое парней молча выпрыгнули из куттера и канули в темноту, как в воду: на них были надеты индивидуальные антигравы.

– Махмуд, пощупай его датчиками с высоты, – приказал мускулистый. Командовал операцией он, и ему это нравилось.

– Уже, – прозвучал в кабине картавый голос. – Одет в обычный кокос, металл отсутствует, значит, ни оружия, ни антиграва нет, а летать без аппаратов интрасенсы пока не могут. – Неведомый Махмуд хохотнул.

– Умар, твоя очередь.

Куттер покинула еще одна пара.

– Не нравится мне это, – презрительно оттопырив губу, заговорил молчавший до сих пор седьмой член группы, громадный, с мощными округлыми плечами и выпуклым животом. – Из «дракона» я снял бы его первым выстрелом с любого расстояния.

– Из карабина любой сможет, – равнодушно сказал тонкогубый. – В том-то и дело, храбрый наш Бака, что нам нужно точно знать возможности интрасенсов в рукопашной схватке, не каждого из них можно застать врасплох, стреляя издалека.

– Он вошел в квадрат, – доложил мускулистый, оглядываясь. – Хорошо, что не меняет привычек.

– Пошли и мы.

Куттер плавно скользнул вверх, и все его пассажиры взялись за бинокли, сочетавшие в себе фотоэлектронные умножители и аппараты ночного видения.

Тот, за кем они следили, спокойно шел вдоль речного обрыва: справа река, слева склон горы, над которой вставало сияние близкого ночного города. Ганс Варлиц, возвращаясь домой с дежурства (Меркурий, Венера, спутники Юпитера – пси-геологи требовались всюду), всегда совершал пешую прогулку от метро до своей жилой зоны в Арнебурге. Тропинка по-над обрывом Эльбы длиной в двести метров была единственным на всем пути местом, закрытым от вероятного наблюдения и удобным для засады.

Перепрыгнув двухметровый ручей, с шумом скатывающийся в реку, Варлиц вдруг остановился, к чему-то прислушиваясь. Посмотрел назад, вверх, шагнул вперед и снова остановился. Лицо и руки его вдруг засветились, как раскаленное стекло, в полумраке это выглядело особенно эффектно.

– Почуял! – пробормотал тонкогубый.

И в тот же момент перед Варлицем выросли три фигуры, словно чертики из-под земли. Сзади вышли из-за валунов еще двое. И время будто остановилось: все действующие лица застыли на какое-то мгновение. А потом один из парней, преградивших путь интрасенсу, в прыжке ударил его ногой в голову – он, как и все в первой группе, был профессиональным бойцом одной из школ кэнкон, искусства борьбы, основанного на знании усовершенствованных приемов старинных видов рукопашного боя: тэквондо, карате, самбо, ши-кай и других. Однако удар не достиг цели, как и серия последующих: реакция Варлица превосходила возможности мастеров, он успевал отклоняться, избегать контакта, уходить от ударов. Временами его движения становились столь стремительными, что он «размазывался» в полосу розоватого свечения. А затем, когда к троим подсоединились остальные члены засады, Варлиц начал отвечать на удары, и бой через полминуты прекратился: обороняющийся в прошлом был медиком и хорошо знал расположение нервных центров человеческого тела.

– Борис, твоя очередь! – бросил мускулистый в усик рации.

Сверху на узкую тропинку между обрывом и россыпью камней, ставшую ареной схватки, упали еще двое мужчин в защитных масках, держа в руках черные пистолеты с толстыми дулами. Дважды коротко прошипели трассы ампул, впиваясь в тело Варлица, лопнули с тихим треском, расплываясь облачками газа. Интрасенс присел и, не отвечая нападающим, метнулся по тропинке вверх, каждым прыжком преодолевая четыре-пять метров.

Двое сменили оружие: теперь у них были пистолеты, стреляющие иглами мгновенного усыпления. Но и они не остановили бегущего.

Сверху на него упала сетка-ловушка из прочнейшего форсита, однако Варлиц выпутался из нее гибким змеиным движением, будто все его кости и суставы стали пластичными и скользкими. Вторая сетка также не задержала его, упав на пустое место.

– Уйдет, – хрипло проговорил великан.

– Марс! – резко сказал тонкогубый.

Мускулистый рванул куттер с места, доставая с сиденья рядом приготовленный на всякий случай пистолет необычной формы с алым светящимся окошечком на тыльной части.

Варлиц заметил аппарат и сориентировался правильно, метнувшись с обрыва вниз, в реку, в гигантском прыжке, но руководитель группы уже поймал его в сектор поражения цели и вдавил гашетку. Траектория прыжка интрасенса сохранилась, но скрылся он за обрывом уже не сгруппировавшимся атлетом, а безвольной куклой. Послышался всплеск, и наступила тишина.

– «Василиск»! – с уважением крякнул великан, отнимая у застывшего парня пистолет. – Хорошая машинка! Где добыли?

– Отбой! – тихо сказал тонкогубый, опуская бинокль. – Добивать не надо, выплывет – его счастье.

– Вряд ли, – буркнул мускулистый, унимая дрожь рук.

Сосед похлопал его по плечу.

– Все нормально, курьер, мы выяснили все, что надо. Но какой противник, а? Не спортсмен, не боец канкан, не имеет никакой спецподготовки, возраст глубокого старика, а уложил пятерых! Теперь видите, с кем нам придется иметь дело?

– Слабаки, – вздохнул гигант, возвращая парализатор. – Я давно говорил, что лучшее оружие против них – «дракон». Ну и эта штучка, пожалуй.

Куттер взмыл в небо, вписываясь в облако алых мигалок такси, личных машин, прогулочных гравияхт и других видов летающего транспорта, накрывшее город призрачной метелью.

– Надо будет прощупать еще одного человека, – сказал тонкогубый, высыпая в рот горсть белых шариков. – Есть подозрение, что он тоже интрасенс.

– Кого? – обернулся мускулистый.

– О, ты знаешь его хорошо, – это Клим Мальгин.

В половине девятого вечера дежурному оружейнику технической базы погранслужбы «Итиль» позвонил командор Торопов.

– Рудковский? Когда сменяетесь?

Дежурный, широкий, косолапый, белобрысый и флегматичный, посмотрел на вспархивающие мотыльками в стене цифры времени.

– Через полчаса, в девять.

– Вполне может нагрянуть инспекция СЭКОНа, будь готов.

Рудковский промолчал, помаргивая. Казалось, его длинные выгоревшие ресницы вот-вот улетят с век. Свое дело оружейник знал и любил, поэтому проверок не боялся. Командор выключил связь. А через три минуты на пульте монитора защиты и обслуживания замигал синий огонек вызова.