и я бываю там очень редко и никого там не знаю, особенно в литературном и деловом мире. Для Вас же главный вопрос – обеспечение материалом журнала, по крайней мере, на два или три года, независимо от его материального успеха, который в первое время очень проблематичен. В этом отношении единственное лицо, которое может дать Вам добрый совет, это Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев, с которым Вы, конечно, уже виделись. Более подробно об этом я говорил вчера с С.<офьей> В.<ладимировной> Паниной, которая передаст Вам содержание нашего разговора. Само собою, я согласен сотрудничать в журнале, как и раньше.
Что касается до И. А., то не знаю, насколько ему будет приемлема жизнь в Америке без определенного дела и без материального, хотя бы минимального, обеспечения. Жить на неверные субсидии от того или другого лица или учреждения нелегко и фактически, и психологически. Боюсь советовать. Завтрашний день для нас тайна, и мы ползаем в темноте, как полуслепые суслики. Что лучше: оставаться ли во Франции или <переехать?> на неизвестное сюда, не знаю.
Преданный Вам М. Ростовцев.
Что Вы знаете о Барятинском и его семье? Где они и что делают?
(Автограф. Подлинник. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Rostovtsev, Mikhail A.)
Писатель В. В. Барятинский умер 7 марта 1941 г. и похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
2
Цетлина Мария Самойловна (1882–1976), общественно-политическая деятельница, издательница, жена сооснователя «Нового журнала» М. О. Цетлина; по замечанию И. А. Бунина (сделанному до их ссоры) – «как бы хозяйка журнала» (Переписка И. А. Бунина с М. А. Алдановым / Публ. А. Звеерса // НЖ. 1984. № 153. С. 136). В эмиграции с 1907 г., вернулась в Россию в 1917 г., с 1920 г. снова во Франции. С 1942 г. в Нью-Йорке.
3
Семья Цетлиных являлась одним из центров притяжения эмигрантской элиты еще в их парижский период жизни. Б. К. Зайцев вспоминает об их литературном салоне: «Тут можно было встретить Милюкова и Керенского, Бунина, Алданова, Авксентьева, Бунакова, Вишняка, Руднева, Шмелева, Тэффи, Ходасевича, позже и Сирина» (Зайцев Б. К. М. О. Цетлин // Он же. Собрание сочинений. М., 2000. Т. 9. С. 229). В 1932 г. Цетлины организовали Общество друзей «Современных записок», занимавшееся поиском новых подписчиков журнала и сбором средств на его издание.
4
Приведем это интервью полностью:
У М. А. Алданова
Как в «Новом русском слове» уже сообщалось, в Нью-Йорк на днях приехал из Европы знаменитый русский писатель М. А. Алданов.
В первые же дни своего приезда М. А. посетил редакцию «Нового русского слова» и беседовал с членами нашей редакции во время редакционного обеда.
На нашу просьбу поделиться своими впечатлениями для читателей «Нового русского слова» М. А. ответил: «Охотно это сделаю. Только дайте мне немного отдохнуть и осмотреться в Нью-Йорке».
Вчера наш сотрудник посетил М. А. Алданова и беседовал с ним.
– Не буду говорить об общем положении в Европе, – сказал М. А. – Оно вам, в сущности, так же хорошо известно, как нам, только что оттуда приехавшим. Я был поражен осведомленностью американской печати. По богатству и разнообразию информации она, конечно, первая в мире, оставляя за собой даже английскую. Во Франции я читал американские журналы, но газеты видел не часто. Теперь побывал в вашей библиотеке на Пятом авеню (так. – С. П.), просмотрел кое-что, заглянул в литературные отделы. Много интересных статей, первоклассных по достоинству. В Европе ничего сходного, напр.<имер>, с воскресным номером «Нью-Йорк Таймс» нет: двести страниц! Не забывается и русская литература, даже «текущие» журналы. Я видел, например, очень интересные статьи о беллетристах «Современных записок» и «Русских записок»… Из наших классиков, кроме Толстого и Достоевского, которые, само собой, в общий счет не идут, американцы, по-видимому, больше всего любят Чехова. То же самое в Англии. Знаменитый Сомерсет Моэм где-то говорит, что, если спросите у английского читателя, кто дал лучшие в мировой литературе образцы небольшого рассказа, он нам ответит: «Чехов». Во Франции Чехова ценят, к сожалению, меньше.
– Но внимание к русской литературе велико и во Франции?
– Да. Многие следят за ней очень внимательно. Один из крупнейших французских писателей, быть может самый знаменитый из всех, говорил мне, что читает «все русское, выходящее во французском переводе». Лучшими произведениями новейшей русской литературы он считает «Мелкий бес» Сологуба и «Деревню» Бунина.
– В каком положении сейчас зарубежная русская литература?
– В безвыходном. В Европе больше нет ни русских журналов, ни издательств. Знаю, например, что Бунин написал на юге Франции несколько новых рассказов и впервые в жизни не знает, что с ними делать. Русским писателям больше на своем языке печататься негде – я говорю о произведениях, по размеру не годящихся для газет. В таком положении мы находились в 1919 году, но лишь очень недолго, несколько месяцев. Затем стали создаваться журналы, издательства, сборники. В одних «Совр.<еменных> зап.<исках>» было впервые напечатано немало произведений, позднее переведенных на множество иностранных языков. Быть может, в Нью-Йорке удастся теперь сделать то или часть того, что было сделано в Париже двадцать лет назад.
– Т.<о> е.<сть> в Америке создадутся русское издательство или русский толстый журнал?
– Именно. Больше им теперь создаться негде. Русская ежедневная газета в Нью-Йорке есть: «Новое русское слово», но ни толстого журнала, ни издательства нет. Нам следовало бы тут брать пример с французов, приехавших сюда недавно из‑за той же катастрофы. Казалось бы, французы могли потерять, если можно так выразиться, дар эмиграции: у них лет семьдесят вообще никакой эмиграции не было, не они покидали родину, а политические изгнанники из всех стран, кроме англосаксонских, приезжали к ним и селились в Париже. Так вот французы в несколько недель создали в Америке книгоиздательство и скоро приступают к выпуску журнала. Я еще не разобрался в их взаимоотношениях и оттенках взглядов. Конечно, у них здесь есть блестящие писатели, как Жюль Ромен, Моруа, Бернстейн, есть талантливые и популярные журналисты, как Кериллис, Лазарефф, Бюре, Пертинакс. Но ведь литературные и научные силы найдутся и у русской эмиграции в С.<оединенных> Штатах, как старой, так и новой. «Внешний рынок»? Правда, у французов есть Канада. Но для издаваемой в Америке русской книги тоже есть внешний рынок: Дальний Восток. Там есть русские газеты, которые, я надеюсь, как и «Новое русское слово», оказали бы этому начинанию моральную поддержку. От вас, кстати, вероятно, не секрет, что недолго, к сожалению, просуществовавший, кончившийся с войной и из‑за войны толстый ежемесячный журнал «Русские записки» образовался в Париже благодаря денежной поддержке, оказанной ему именно с Дальнего Востока культурным и просвещенным человеком. Добавлю, что европейский рынок закрыт ведь все-таки не навеки, а хорошая книга живет долго… Во всяком случае, если издательства и толстого беспартийного журнала в Америке не будет, то не будет и зарубежной русской литературы.
– Велика ли нужда среди русских писателей во Франции?
– Очень велика. Я уже обратился в фонд гр.<афини> А. Л. Толстой и в Литературный фонд с просьбой о помощи писателям, оставшимся во Франции. Оба фонда, разумеется, немало об этом думали и до моего обращения, я мог сообщить им только некоторые данные. А. Л. Толстая и до получения новых данных от меня и от других сделала много, – надеюсь, она и ее сотрудники (их имена всем известны) простят мне эту небольшую нескромность. Самый сочувственный прием идея встречает и в Литературном фонде, который только что реорганизовался.
– Вы в него не вошли?
– Не вошел ни в Фонд, ни в его комиссию, прежде всего потому, что совершенно незнаком с условиями работы в Америке. Кроме того, правильно сказал В. М. Зензинов, которому тоже предлагали войти: «Мы двадцать лет работали в сходных организациях во
