– Но… Получается, ты – атеист? Ты не веришь в Бога? Ты – такой же язычник, как индейцы, с которыми ты жил в лесу?
– Они не язычники, они верят в Бога. Но, на их беду, этот бог зовется не так, как бог христиан. Неужели верить в Бога – это слепо следовать правилам, продиктованным нам людьми, такими же смертными, как и мы сами, и только ради того, чтобы избежать вечных мук ада? Неужели надо для вида посещать церковные службы и слушать, как священники – а многие из них, уверяю, имеют души такие же черные, как и их сутаны! – поносят слабых и восхваляют власть имущих, не обращая внимания на их подлинные моральные качества? Нет, Изабель! Ничего такого я не делаю! И при этом продолжаю верить в Бога и в справедливость. Разве важно, каким именем я его называю? Мой Бог против войн, убийства детей и насилия над женщинами. Он запрещает мне красть ради обогащения, но учит меня делиться, даже если единственное, что я имею, – это воздух, который меня окружает. Мой Бог желает, чтобы все люди жили в мире и в любви!
Повисло гнетущее молчание. Разговор принял такой неожиданный оборот, что Изабель уже не знала, что думать и что делать. Она ведь сама попросила Александера соблазнить ее, завоевать ее сердце! Сегодня утром не она ли так страстно целовала его на кровати, готовая отдаться? А потом даже расстроилась, что он не предложил ей разделить с ним ложе. И вот теперь она сидит перед ним полуголая и, прикрываясь моральными принципами, ведет себя, как заблудившаяся овечка перед страшным злым волком, вознамерившимся ее сожрать! Чего на самом деле ей хочется? Она прекрасно знала, что проблема заключалась в другом. Мысль, что им с Александером предстоит снова заняться любовью, пугала ее, поэтому она пользовалась любым предлогом, чтобы отсрочить этот момент.
Александер передернул плечами. Он тоже не знал, как себя вести. Они прожили такой чудесный день! Ему не хотелось все портить. Но сопротивление Изабель его оскорбляло. Что она себе думала, когда пришла к нему сейчас в тонкой ночной рубашке? Нет, ни черта он не смыслит в женщинах!
– Изабель, – позвал он шепотом и легонько погладил ее по щеке. – Я хочу тебя. Мы же не совсем чужие друг другу. Мы сделали ребенка и…
– Можешь сходить в лес и удовлетворить свою потребность в женщине! – язвительным тоном произнесла Изабель, отодвигаясь от его руки.
Она сказала, не подумав, и тут же прикусила язык, да так крепко, что соленый вкус крови смешался с горечью, которая все еще ощущалась во рту. Александер просто остолбенел. Рука его так и осталась висеть в воздухе.
– Удовлетворить свою потребность в женщине? Ты, значит, ты думаешь, что мне от тебя нужно только это? Mo chreach! Если бы в этом было дело, я… Поверь, плотские утехи можно купить даже в такой глуши!
– Алекс, я не сомневаюсь, что ты знаешь, где купить и почем! Через твою постель наверняка прошел не один десяток женщин!
– What?[157] God damn! Да, я не деревянный, и у меня есть потребности!
От возмущения он вскочил как ужаленный. А у нее перед глазами проплывали лица – молоденькая подавальщица в квебекской таверне, куда он ходил развлекаться (Изабель застала их обнимающимися под столом, когда пришла к нему за утешением), Микваникве… Ревность взяла верх над здравым смыслом. Она больше не могла сдерживаться.
– Я все знаю! Я заметила, как Микваникве на тебя смотрит! И ведет она себя с тобой так, как будто ждет приглашения согреть твою постель… Или это уже было? Скажи, Алекс, ты уже был с ней?
Александер растерялся, поэтому не сразу сообразил, как отразить удар. Изабель проклянет его, если узнает правду!
– Алекс, отвечай! Я знаю, что индианок не приходится долго упрашивать, я слышала много сальных историй! Вояжеры рассказывают, что эти дамы весьма снисходительно относятся к вашим так называемым «мужским потребностям»! И что они очень изобретательны в постели.
– Не будь вульгарной, Изабель! Тебе это не к лицу!
– Так ты спал с ней? Это правда, что благосклонность любой индианки можно купить за нитку бус или красивую погремушку?
Терпение Александера лопнуло.
– Да, я спал с Микваникве! Но я запрещаю тебе говорить о ней дурно!
Изабель в изумлении открыла рот, глаза ее расширились. Она предполагала, что это может быть правдой, но чтобы он вот так, в открытую, признался… это было хуже, чем получить удар ножом в сердце. Прошло немало времени, прежде чем к ней вернулся дар речи.
– Чертов извращенец! Ты водишь шашни с женой своего кузена, да еще у меня под носом! А потом смеешь спрашивать, что я чувствую к Пьеру, который, напомню тебе, мертв! Ты… Ты… У меня слов нет!
Дыхание с шумом вырывалось из ее груди. Уже в следующее мгновение волна гнева накрыла ее и она стала колотить Александера и ругать его на чем свет стоит. Один удар пришелся в челюсть и оказался таким сильным, что они оба удивились. Воспользовавшись моментом замешательства, Изабель, которой казалось, что сердце ее разбилось на кусочки, бросилась в темноту и побежала вслепую, спотыкаясь и падая.
– Nighean an diabhail![158]
Надо было как-то со всем этим покончить. Придерживая рукой ушибленную челюсть, шотландец схватил ружье и бросился вдогонку. Ночная рубашка Изабель парила, развевалась в чернильном мраке, словно белоснежное знамя. И вдруг это знамя пропало. Задыхаясь и недоумевая, он огляделся, прислушался. Так легко от опытного охотника ей не спрятаться! Хруст веток… Сердце дрогнуло от страха, и он бросился к каналу. Воды в нем было много, и если она туда свалится…
– Изабель!
Молодая женщина выскочила из-за куста и побежала к фруктовому саду. Он без особого труда настиг ее и схватил за рубашку сзади. Горловина натянулась, Изабель охнула от боли. Не давая ей времени опомниться и снова начать отбиваться, он толкнул ее и придавил к земле. Она стала пинать его, осыпать ругательствами. В конце концов он прижал ее своими ногами так, чтобы она не могла двигаться. Изабель уставилась на него, и в ее блестящих глазах полыхнул такой убийственный огонь, что даже рекам слез не под силу было его затушить.
– Sguir dheth![159] Dinna bed Mikwa…[160] Och!
Он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться, и заговорил снова:
– Это случилось задолго до бракосочетания Микваникве и Мунро. И после этого я больше с ней не спал. Ты плохо меня знаешь.
– Вот именно! Я совсем тебя не знаю, Александер Макдональд! Отпусти меня! Я устала и хочу вернуться…
Она попыталась высвободиться, но мужчина грубо толкнул ее обратно.
– Никуда ты не пойдешь! Сегодня ты дослушаешь меня до конца!
Внезапно она перестала извиваться. Через минуту Александер отодвинулся, готовый тем не менее поймать ее снова, если понадобится, потом лег с ней рядом. С силой потер руками лицо и начал свой рассказ:
