— Нет, ма, раз я дал слово, отступать нельзя. Это невозможно.
— Ты говорил об этом Горе? — спросила она.
— Я еще не видел его, после того как решился.
— А разве его нет дома сейчас?
— Нет, мне сказали, что он ушел к Шучорите.
— Так ведь он был у нее только вчера, — удивилась Анондомойи.
— Пошел и сегодня.
В это время с улицы донесся говор и звуки шагов, и во двор внесли носилки. Биной решил, что это явилась в гости какая-нибудь родственница Анондомойи, и вышел из комнаты.
Но это оказалась Лолита; она вошла и низко поклонилась Анондомойи. Ее появление было совершенно неожиданным, и Анондомойи, с удивлением взглянув на нее, сразу же догадалась, что Лолиту привели сюда неприятности, обрушившиеся на нее в связи с предстоящей церемонией вступления Биноя в члены их общины.
Чтобы помочь ей начать разговор, Анондомойи мягко сказала:
— Я так рада, дорогая, что ты пришла. Только что здесь был Биной. Он говорил, что завтра вступает в члены вашего «Самаджа».
— Но зачем он это делает? — с раздражением спросила Лолита. — Что заставляет его?
— Разве нет никаких причин, толкающих его на это? — с удивлением спросила Анондомойи.
— Я, по крайней мере, таких причин не знаю.
Не понимая, что хочет сказать этим Лолита, Анондомойи молча смотрела на нее.
— Ведь это оскорбительно для него самого вдруг взять и ни с того ни с сего вступить в члены «Брахмо Самаджа», — промолвила Лолита, не глядя на Анондомойи. — Ради чего Биной собирается это сделать?
«Ради чего! Разве она не знает? Не радуется этому?» — подумала Анондомойи и вслух сказала:
— Церемония вступления назначена на завтра. Биной считает, что раз уж он твердо обещал, отступать сейчас поздно.
— Разве можно в таких вопросах говорить о каких-то твердых обещаниях? — воскликнула девушка, устремив на Анондомойи горящий взгляд. — Если оказывается необходимым изменить свое решение, то его нужно менять — вот и все!
— Дитя мое, — сказала Анондомойи, — пусть тебя не смущают мои слова. Я буду говорить с тобой совершенно откровенно. Из нашего разговора с Биноем я поняла, что, каковы бы ни были его религиозные убеждения, ему не следует покидать свою общину, он не должен делать этого. И я вижу, что он и сам это понимает, что бы там он ни говорил. Но ведь ты же, милая, не можешь не знать, почему он решился на это. Он считает, что, оставаясь индуистом, он не сможет жениться на тебе. Так скажи же мне откровенно, без всякого смущения — так ли это?
— Я ничего не утаю от вас, ма, — ответила Лолита, глядя Анондомойи прямо в глаза. — Я говорю то, что думаю. Мне самой такие понятия чужды. Я долго думала и пришла к убеждению, что человеку вовсе не нужно отказываться от своей веры, от своих взглядов и от своей общины, если он решил соединить свою жизнь с человеком, исповедующим другую религию. Ведь иначе индуисты не могли бы дружить с христианами и вообще каждую общину нужно было бы отгораживать от остальных высокой стеной.
Лицо Анондомойи просияло.
— Как я рада услышать это от тебя, — воскликнула она. — Как раз то же самое думаю и я сама. Если люди несходны внешностью, характером, своими внутренними качествами, то считается, что это ничуть не мешает их союзу! Так почему должны мешать ему их убеждения и религия? Я так счастлива. Ведь я сильно беспокоилась за Биноя. Я знаю, что он отдал вам всю душу, и ему было бы страшно тяжело огорчить кого-то из вас. Один только господь знает, как мучилась я, стараясь удержать Биноя от этого шага. Но ведь какой счастливчик! Шутка сказать, так легко выпутаться из такого трудного положения! Но позволь мне задать тебе один вопрос — ты разговаривала об этом с Порешем-бабу?
— Нет еще, — смущенно ответила Лолита. — Но я знаю, он все поймет.
— В этом я ничуть не сомневаюсь, — заметила Анондомойи. — От кого бы ты в противном случае унаследовала свой светлый ум и силу воли? Сейчас я позову Биноя, вы сами должны обсудить это и что-то решить. Но перед этим я хочу тебе сказать одну вещь. Я знаю Биноя с детства и могу тебя смело заверить: он стоит того, чтобы из-за него перенести столько горя. Я часто думала, что та, кому достанется Биной, будет счастливицей. Я присматривалась к некоторым девушкам, но мне все казалось, что они недостаточно хороши для него. Теперь я вижу, что и ему выпало немалое счастье.
Анондомойи поцеловала Лолиту и вышла позвать Биноя. Она тактично оставила их в обществе одной Лочмии, а сама ушла, сказав, что пойдет приготовить угощение Лолите.
Сегодня оба они сразу побороли свое смущение. Внезапно обрушившиеся на них трудности, необходимость преодолеть их помогли им понять и оценить всю глубину и серьезность своей любви. Тревога, неуверенность и иные чувства больше не разделяли их пестрой завесой. Торжественно, молчаливо, без колебаний признали они, что сердца их бьются в унисон и что потоки их жизней готовы слиться воедино, как Ганга и Джамуна. Биной и Лолита сознавали, что их сблизила не община, не общие взгляды, их союз родился совершенно естественно, и они знали, что в основе его лежит истинная глубокая вера, которая стоит выше мелких разногласий и придирок ученых пандитов.
Глаза Лолиты сияли.
— Я не перенесла бы, если бы ради меня вы совершили поступок, оскорбляющий ваше достоинство. Я хочу, чтобы вы, безо всяких колебаний, оставались тем, кто вы есть.
— Но и вы не должны порывать со своим прежним миром, — сказал Биной. — Для чего существуют на земле различия, если любовь не в состоянии мириться с ними?
Они говорили долго, совершенно забыв о том, что он — индуист, а она — брахмаистка, и сознание духовной человеческой общности согревало их ровным мягким светом, подобным немигающему пламени светильника.
Глава пятьдесят девятая
Солнце только что зашло. Окончив молитву, Пореш-бабу в задумчивости сидел на веранде перед своей комнатой.
Неожиданно в дверях показались Лолита и Биной. Низко склонившись перед ним, оба коснулись его ног.
Их появление немного удивило Пореша.
— Пойдемте в дом, — пригласил он, так как на веранде стояло только одно его кресло.
— Нет, нет, не вставайте, — ответил Биной, усаживаясь прямо на пол. Рядом с ним у ног Пореша села и Лолита.
— Мы пришли просить вашего благословения, — сказал молодой человек. — Других обрядов для вступления в жизнь нам не надо. — И когда Пореш-бабу с недоумением посмотрел на него, продолжал: — Я не хочу давать обществу никаких обетов, которые связали бы меня по рукам и ногам. Ваше благословение и будет той скромной церемонией, которая навеки соединит наши жизни истинными узами. Мы благоговейно кладем наши сердца к вашим ногам и знаем, что вместе с вашим благословением получим и счастье, которое господу угодно даровать нам.
— Так, значит, Биной, ты не станешь брахмаистом? — спросил Пореш-бабу после некоторого молчания.
— Нет, — ответил Биной.
— Ты хочешь остаться правоверным индуистом?
— Да.
Пореш-бабу перевел взгляд на Лолиту, и она, догадавшись, о чем он думает, сказала:
— Отец, я считаю, что моя вера — это мое личное дело. Пусть из-за этого у меня будут трудности в жизни, пусть даже неприятности, но я никогда не поверю, чтобы религия могла встать между мной и людьми, которые не сходятся со мной во взглядах и придерживаются других обычаев. Раньше мне казалось, — продолжала девушка, видя, что отец по-прежнему молчит, — что в мире только и существует один «Брахмо Самадж», все, что находилось за его пределами, терялось для меня во мраке. Я считала, что отойти от «Самаджа» — значит отойти от истины. Но теперь я освободилась от этого заблуждения.
Пореш-бабу грустно улыбнулся.
— Я не сумею объяснить тебе, отец, какая огромная перемена произошла во мне. В «Брахмо Самадже» я встречала многих людей, с которыми у меня не было ничего общего, кроме религиозных убеждений. И мне кажется глупым утверждать, что все те, кто состоит со мной вместе в «Самадже», — обязательно близкие мне люди, а всех-всех остальных я должна чуждаться.
— Довольно трудно рассуждать трезво, когда человек взбудоражен мотивами личного порядка, — промолвил Пореш-бабу, погладив по спине свою непокорную дочь. — Общество необходимо для сохранения преемственности поколений, и эта необходимость естественна и закономерна. Подумала ли ты о том, что на твоей общине лежит бремя забот о счастье твоего будущего потомства?
— Но ведь есть еще и индуистская община, — вмешался Биной.
— А если она не возьмет на себя ответственности за вас, если она не признает вас?
Биной вспомнил слова Анондомойи.
— Тогда мы должны будем заставить ее взять на себя эту ответственность. Общество индуистов всегда брало под свою защиту молодые религиозные общины, со временем оно может превратиться в сообщество людей самых разнообразных религиозных направлений.
