Потом четко и ясно посыпал приказами:
- Климент - ко мне! Всем перестроиться для обороны! Тайра - копья и пращи к бою! Только оборона! Мы будем отходить!
Внезапно глаза его увидали Бруру: знахарь на своей лошадке крутился среди воинов, пытаясь выбраться на безопасное место. Его, как мог, оборонял немой ученик: длинным посохом он награждал мощными ударами тех, кто по разным причинам преграждал им путь. В войске Хемуса Бруру боялись и ненавидели. И теперь, когда погиб его покровитель, многие воины не могли упустить случая и не зацепить знахаря.
- Он мне нужен! Живым! - вскричал Фредерик, указывая на старика.
- Достану! - с готовностью отозвался Элиас, перекинул знамя в руки ближайшего рыцаря и пришпорил коня.
Фамильный меч Круносов сверкнул, покидая ножны, и обрушился на головы азарцев, как молния с неба, прорубая дорогу к знахарю. Словно просеку в лесу.
Брура заметил, что стал целью рыцаря, и отчаянно задергал капюшон ученика-защитника, указывая на приближающуюся опасность. Тот оборотился к Элиасу, но не смог ничего сделать: меч гвардейца перерубил выставленный против него посох, как соломинку.
- Не убивай его! Не убивай! - закричал Брура, спасая немого. - Он - мой последний ученик!
Элиас поумерил пыл и приказал:
- Тогда оба - со мной!
Наклонившись к старику, он схватил его за шиворот, легко снял с коня и перетащил себе в седло, дал коню шпоры и заспешил обратно - к Фредерику, под защиту копий черных дружинниц и мечей рыцарей.
- Братец, ты великолепен! - похвалил гвардейца король.
- Все это здорово. Но вступить в бой нам придется! - отозвался Климент, сшибая мечом налетевшего на него азарца.
Он был прав: усобица, начавшаяся во вражьем войске, затягивала в себя и их, как речной бурун тянет на дно листья, упавшие в воду. Дружинницы Тайры уже вовсю раскручивали свои пращи, пытаясь камнями сдерживать наплыв азарцев, рыцари метали дротики и хватались за мечи. Но долго так держать оборону было невозможно: в ответ тоже сыпались стрелы, копья и камни.
- Фред, я трублю атаку! - закричал Климент. - Гитбор в один миг сметет все проблемы!
- Что ж, труби, - кивнул Фредерик. - Я сделал все, что мог… Элиас! Уведи отсюда старика и дам!
- О, нет! - в один голос возразили Марта и Уна.
Они уже повыхватывали свои мечи (точнее - белые мечи Фредерика), ожидая боя.
- Это приказ!… Тайра! - повернулся он к капитану Черной Дружины. - Сопроводи их в безопасное место и охраняй!
- Хитро, - широко улыбнулась воительница. - Но твой воин сам справится. Я не бегу от боя! Я сама воин!
- Ты носишь моего ребенка! - взревел Фредерик: его бесило то, что сегодня никто его не слушает. - Потому делай, что велено!
Надо ли говорить, как округлились глаза Марты и еще многих. На миг все, кто услышал такое признание короля, застыли в изумлении. Но времени, чтобы долго в нем оставаться, не было - наседали азарцы. Они дрались друг с другом, дрались с рыцарями Юга, и, казалось, были не прочь драться со всем миром. Их напор и жажда войны ужасали. Словно безумие Хемуса, покинув тело князя, никуда не делось, а огромным поветрием накрыло его воинство и в каждом оставило свою часть.
- Климент! Труби же! - выкрикнул Фредерик и, выхватив свой меч, с криком "бей!" кинулся на врагов.
За ним в бой окунулись рыцари Королевства, дружинницы Тайры и воины, которых привел Ирс. А Северный Судья не замедлил подуть в рог.
Ответом его кличу послужила туча южных стрел. Она со свистом обрушилась на наступавших азарцев, пробивая их непрочные доспехи.
- Ближе к знамени! Держитесь ближе к знамени! - кричал Фредерик Марте и Уне, которые не успели никуда уехать. - По нему стрелять не будут!
Со стороны армии Юга прилетел еще залп. В самом деле, лучники не целили в то место, где трепетал посреди вражьих рядов королевский штандарт. Зато азарцам эти два залпа нанесли значительный урон.
После стрел с неба посыпались "железные яблоки" мастера Линара. И они показались Фредерику манной небесной, потому что вместе с ними суеверный ужас обрушился на его врагов. Взрывы, летящее пламя, смертоносные осколки железа, - все это повергало на землю и тех, кого ранило-убивало, и тех, кто просто видел такое.
- Небесный огонь! Небесный огонь! - раздавались там и тут испуганные вопли.
- Сдавайтесь! Сдавайтесь! - кричал, пользуясь моментом, Фредерик. - Иначе всех сожгу! Сожгу! - и угрожающе махал мечом, вздыбливая коня.
Со спины уже слышался топот приближавшейся тяжелой конницы Королевства.
- Мы сметем их! - рядом возник Климент; глаза его горели.
- И это не будет сложным, - кивнул Фредерик, указывая на азарцев.
Их ряды совершенно смешались, сломались. Люди бросились врассыпную, испугавшись огня с неба и налетающей конницы.
- Так что? Победа? - юный Судья замахал мечом. - Победа! Догнать и добить!
- Фред! - закричала молодому человеку Марта. - Надо ли? Они уже бегут.
- Нет уж! Я помню, что они делали в Ветряном! Как жгли людей и детей! - Фредерик ожесточился до крайнего. - Каждый из них - злодей и преступник, потому что встал под знамя безумного. И я накажу их за это! Я давал им шанс - они его не использовали! Теперь, как я и говорил, никакой пощады от южных мечей! Я всего лишь исполню свою королевскую волю, - и заорал подоспевшей коннице. - За мной! В погоню! Бей! Никакой пощады!
- Бей! - подхватил его крик Климент.
- Бей! - отозвался каждый рыцарь из армии Юга.
И тяжелая конница с копьями и мечами наперевес налетела на охваченных паникой азарцев, как немилосердная волна ночного шторма на беспечное сонное побережье.
Битва превратилась в резню, и через пару часов все кончилось. От армии князя Хемуса остались небольшие разрозненные группки, которые спешили бежать дальше от поля боя, и безжалостно преследовались отрядами воинов Юга…
Фредерик остановил коня, бросил прочь ставший невероятно тяжелым для руки меч и расстегнул ворот кольчуги, чтоб свободнее дышалось. Он устал, смертельно, и не только телом. Устал от кровавых дел, которые пришлось совершать на этом поле, от жестокости, которую пришлось проявить.
- Победа, мой король! - так закричал Элиас, салютуя государю мечом.
- Победа, брат! - отозвался Климент, крутясь на своем горячем коне рядом с княжной Уной.
- Победа, Фред, - улыбаясь, повторила Тайра - она и ее легкая сабля все время сражались поблизости.
- Победа, - согласился, наконец, Фредерик, глядя на своих соратников.
Все были в крови, с головы до ног. Лишь белки глаз и зубы сияли на красных, лоснящихся лицах. "Я точно такой же, словно выкупался…" - с такой невеселой мыслью в голову вернулась и боль.
- Марта где? - повел он вокруг глазами.
Марта была недалеко, под черным знаменем, которое высоко нес рослый рыцарь. И на доспехах девушки вражьей крови было не меньше, как и на белом мече, что крепко сжимала ее изящная рука в кожаной перчатке. Она воевала, убивала не хуже любого солдата.
- Я здесь, Фред, - сказала, глядя на молодого человека то ли с болью, то ли с сожалением. - Я всегда рядом. Я ведь говорила.
Сейчас надо спешиться, протянуть к ней руки. И она послушно опустится в объятия, прижав ладонь к его груди, там, где безумно колотится сердце, а пальцами будет перебирать волосы на его затылке. И боль уйдет, как по волшебству.
25.
Когда он заснул? - На этот вопрос ответить было сложно.
Смутными казались воспоминания о том, как ехал в свой лагерь: как держал Марту за руку, как кричали рыцари, приветствуя своего короля и его победу. Такими смутными, что рождались сомнения - может это все тоже сон? И то, что ему говорил Гитбор, строго хмуря седые брови, - сон:
- Мало вас в детстве били, юноша…
Вполне возможно, старик прав. Хотя Судья Конрад не жалел оплеух для воспитанника…
Что было после? После того, как спустился с лошади, как пожал руку Клименту и всем тем, кто сражался с ним рядом?
