— Олли? — он радостно закивал, хотя непонятно из каких соображений звучал мой «супер-логичный» вопрос. Ведь то, что это Оливер, и так было ясно. — Нельзя же так кидаться на людей!
— А я что? — невинно округлил он глаза, подавая мне руку, чтобы я поднялась с пола. — Я же просто сос-ку-чил-ся!
— Я тоже… скучала. Но я же не кидаюсь на тебя!
— Кидайся, — широко разомкнул он свои объятия.
Побоявшись оказаться выдавленной, как тюбик с мясным модификатом из провизии космических пиратов, в распростёртые объятия я не кинулась. А принялась стягивать с себя дождевик, который в тёплом сухом помещении тяготил. Концы длинных рукавов моей футболки подмокли, что тоже не радовало, и я пыталась их выжать по мере своих скудных возможностей.
— Вы придурки! — констатировал Сенька и покрутил пальцем у виска, чтоб мы реально осознали, что это факт и обсуждению не подлежит.
— И чё? — ничуть не обиделся Оливер.
Он по-братски хлопнул меня по плечу, я чуть снова не рухнула на пол. А стоящая рядом семейная пара в числе папы, мамы и трёхлетнего дитятки смотрели на меня с укором. То есть с укором смотрел только глава их семейства, мама же с упоением оглядывая моего ДСЧ, на меня глядела ревниво и с неодобрением, а вот малыш порадовал — он ткнул в Олли пальцем и сказал, что тоже хочет мешок носить. Мамочка на него шикнула, тряхнув копной рыжих волос и, загадочно погладив свои веснушки на щеках, вновь уставилась на предмет своего обожания и расплылась в довольной улыбке. Её муж заметил это, схватил сынулю, отбрыкивающегося всеми правдами и неправдами, и пошёл на выход. Жёнушка бросала взгляды: то гневные в сторону удаляющейся хлипкой спины мужа, которого дома ждала персональная взбучка, то упоительные в сторону всенародного любимца, теребя в руках невесть как оказавшийся там блокнотик с ручкой, видимо хотела взять автограф. Но шумно выдохнув, с отчётливым яростным бубнежом себе под нос: «Ну, скотина, ты сам решил свою судьбу», — она потопала за своей личной грушей.
Сенька хихикнул и уже серьёзно вставил:
— Вы точно придурки. Из-за вас скотину пустят на мясобойню.
— Фу, мы та-а-акие плохие, зай, — хохотнул Оливер, закатив глаза.
Я в шутку пихнула его под рёбра, он в ответку сделал вид, что ему как бы жутко больно (актёрище!), я поверила и кинулась его спасать, а он оказывается склубковался на полу и ржал себе под нос.
— Ты как твой дурак-брат, — обиженно заявила я.
Олли немного поднапрягся и прекратил хохотать, удивленно вперив в меня свои ясные голубые глазки:
— Почему дурак? То есть, нет, я согласен, что он не блещет интеллектом и вообще…Но у вас же любовь вроде? — одна бровь гибким дождевым червяком из отряда беспозвоночных поползла наверх.
Понятия не имею, что там было на моём лице, но ситуация, где нас, возможно, могли раскрыть мне не нравилась.
— Конечно, у нас с Шером любовь, — поспешно опровергла я его крепнувшее подозрение. — Большая и крепкая. С первого взгляда. Я его только увидела, а в голове сразу искры, искры, искры… — начался вдохновенный полёт фантазии: — Мозг улетел сразу, как в рекламе «Ред Булл», раздробившись на маленькие мозгики…
— Эй, дурашка, мозг в кучку собери! — разулыбался Олличка.
Я решила играть до конца, хотя обманывать мне и не нравилось, но дело в том, что частично это была правда. По-блондинистому глупая, жестокая немного, пугающая до дрожи в коленках, и какая-то новая что ли. Просто раньше я об этом старалась не думать, а сейчас, пытаясь соврать, я вдруг начинала понимать, что по сути, говорю почти правду. Мне нельзя так много думать! Это чревато последствиями в виде розовых соплей.
— Ты же хотел услышать про мою… то есть нашу любовь… — сказала я слишком серьёзно. Тихо и серьёзно. Нелепое сочетание, которое сигнализирует о правдивости.
Нет, я не верила в «нашу» любовь, это абсурд полнейший, но дебильные чувства в области сердца уже начинали плести свои коварные сети. И я отчётливо осознавала, что окажись он сейчас рядом, мне было бы куда комфортнее, чем без него. И я… я… скучаю по нему?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Где тут стена? Мне надо срочно вправить себе мозг посредством методичных телодвижений.
— Лена, Лена! Ты куда улетела? В космос? А меня взять с собой? — надрывался рядом Оливер, потому что я незаметно для себя ушла в себя. Как тавтологично…
— Космос отменяется. У меня любовь на Земле, — печально констатировала я, разумом саму идею любви отвергая.
— А я думал, у вас любовь внеземная.
— А я думала, мы пришли в парк развлекаться, — укоризненно перевела я тему. И похвалила себя за находчивость. Даже руку себе мысленно пожала.
— Точно! Я сейчас билеты куплю, — глаза Олли разгорелись задорным пламенем. — А кто это с тобой? Тот малыш, — он стал вертеться вокруг своей оси в поисках моего малыша, но того и след простыл.
— Это мой братик.
Да куда же он запропастился? Видимо, устав нас ждать, Сенька сбежал покорять этот «Биг крэйзи таун» самостоятельно.
— У тебя есть братик? — неподдельно удивился ДСЧ. — Слушай, кажется, он сбежал от нас…
Не сказать, чтобы я беспокоилась о мелком сильно, он ведь достаточно независим и не терпит чужую опёку, но всё же он ребёнок, ходит-бродит тут в одиночестве. А вдруг его украдут?
— А может его украли? — тут же спросила то, о чём подумала, как всегда предполагая худшее.
— Чтобы на органы продать? — задумчиво заинтересовался Оливер, подходя к кассе, где девица-кассирша активно поправляла макияж перед зеркалом и без конца строила ему большие лупоглазые глазки. — Здравствуйте, Инна, — очаровательно улыбнулся он девушке, разглядев её бейдж.
— Здравствуйте, — с придыханием вымолвила девушка, накручивая на руку свой конский хвост.
— Мне бы хотелось купить два билета.
— Да, конечно!
— А ещё задать вам вопрос, — он томно привалился к стойке, наклоняясь к девушке.
Та аж подпрыгнула на сидении и тоже своё лицо приблизила, только не рассчитала и высоким лбом прямо в разделительное стекло въехала:
— Ой!
— Вы в порядке? — учтиво поинтересовался мой друг, старательно прикусывая нижнюю губу, чтобы не расхохотаться ей в лицо.
Меня, честно говоря, тоже немного на смех распирало, но я, беря пример с Оливера, держалась.
А вот девушка вся покраснела и теперь уже взгляд вовсю отводила:
— Да, я в порядке. Так чем я могу помочь?
— Мы потеряли братика, — он сделал такой жалостливый взгляд, что даже мне стало жаль его, бедного.
— Правда? — девушка забыла о своём конфузе и теперь тоже таращилась на него с жалостью. — А как он выглядит? Я сейчас с охраной свяжусь.
— Нет, не нужно охраны, — он вновь навалился на стойку, гипнотизируя её взглядом (как это у них с братцем-кроликом получается?), — просто скажите, пожалуйста, Инночка, может вот такого роста рыженький мальчишка билет покупал, пока мы с подругой, — он скосил взгляд в мою сторону, — общались? Он, знаете ли, шутник тот ещё…
Девушка смерила меня высокомерным взглядом. Вот вечно так. В компании Олли меня девушки не переносят. В компании Шера плюются ядом. В компании папы готовы серной кислотой облить. Лучше одной ходить и не искушать судьбу.
Она вновь вернулась к созерцанию идеального лица парня, вновь умилилась и забыла обо мне:
— А ведь такой рыжий только что купил четыре билета.
— Четыре?
— Да, точно четыре, — она старательно кивнула.
— Спасибо за информацию, Инн, и за билеты огромное спасибо, — он расплатился, а на устах девушки запечатлелась дебильная улыбка, и она помахала ему вслед ручкой, типа «адиос, мучачо!»
— Зачем ему четыре билета? — накинулась я на парня, будто он виновник всех бед на планете.
Он пожал плечами:
— Девчонок, наверное, позвал на свидание…
— Какое свидание? Он малолетка.
— А ты во сколько лет начала ходить на свидания? — задал свой провокационный вопрос мой друг.
— Это личное, — отмахнулась от него я. — Пойдём лучше искать Сеню.
Я немного разволновалась, да и мои мокрые рукава достали меня в конец, я начала нервно натягивать их до локтей, начав с левого.
