159
Меня охватывает беспокойство, когда я думаю об этом деле, но я исполнена глубокой признательности за меры, которые вы приняли и которых, безусловно, нельзя было избежать. Провидение оказало мне очевидный знак своей милости, придав такой конец этому предприятию. Хотя зло пресечено в своем корне, я опасаюсь, однако, чтоб в таком большом городе, как Петербург, глухие толки не наделали бы много несчастных, так как эти два негодяя, которые наказаны богом за ужасную ложь, написанную ими на мой счет в их так называемом манифесте, не преминули посеять свой яд (по крайней мере, это можно предполагать), и я думаю, что это надо проверить. В день моего отъезда из Петербурга какая-то бедная женщина нашла на улице письмо с [явно] поддельным почерком - в нем говорилось о том же. Его передали князю Вяземскому, и оно сейчас у него. Следовало бы спросить у тех офицеров, не они ли написали его и распространяли. Я опасаюсь, как бы не было опасности и с другой стороны, потому что говорят, что этот Ушаков связан кое с кем из мелких придворных.
В конце-концов, следует положиться на милость господа, что удастся в полной мере (в чем я не сомневаюсь) раскрыть все это ужасное покушение. Я не останусь здесь ни одного часа более, чем сколько нужно, не показывая, однако, вида, что я тороплюсь. Я возвращусь в Петербург, где, надеюсь, мое возвращение немало будет содействовать уничтожению всех их клевет на мой счет (фр.).
160
Удар, попытка покушения (фр.). "Дешператный" - отчаянный, безнадежный (лат. и нем.).
161
Т. е. поездка Екатерины II в Ригу.
162
Предместье (нем.).
163
Т. е. арсенал или склад.
164
[33] В чем оный солдат Писклов (как из вторичного его, Писклова, допроса на 102-й странйце явствует) не заперся и во всем том показал в сходственность его, Мировича, ответов. С тем токмо изъяснением, что хотя он, Писклов, по приходе после того в кордегардию, как Мирович его спросил, что «сыскал ли кого согласным из солдат?» – оному Мировичу и сказал, что есть человека два согласных к тому, надежных ребят, токмо-де то объявление он, Писклов, ему, Мировичу, в единственное угождение учинил, а в самом деле никого согласных не было. А хотя солдату Козме Дитятеву он, Писклов, о том, что Мирович ему объявлял и сказывал и притом, что не будет ли он, Дитятев, к тому согласен, у него спрашивал, но на то он, Дитятев, не согласился, а сказал ему, Писклову, что это-де дело великое. В чем и солдат Дитятев не заперся и показал в сходстве ж показания оного Писклова.
165
[34] Что и реченный солдат Босов, как то из ответа его на 103-й странице значит, не заперся.
166
[35] Но оное-де число людей он, Мирович, ему сказывал для одной его приманки, а в самом деле, кроме двух – Писклова и Босова, еще [никого] не было.
167
[36] О чем и оные капралы Кренев, Осипов и Миронов в ответах своих на 96-й, 99-й и 101-й страницах показывали в сходственность его, Мировича, показания. Но токмо Миронов объявил, что хотя он Мировичу такие слова, что куда все, то и я не отстану, и говорил, токмо единственно наружным видом, а отнюдь не в самую истину, чтоб то учинить. А по одной той причине, чтоб скорее от него, Мировича, отойти. А что оные солдаты Писклов и Босов, капралы Кренев, Осипов и Миронов в прежних своих ответах о тех им, Мировичем, чинимых подговорах не показали и никому не донесли, то от единственной в том простоты и напрасного надежды ласкательства учинили, во уповании, что оное дело заподлинно Мировичем в действо произведено быть не может. К чему капрал Осипов еще и то прибавил, что он в самое то время, как тревога учинилась, о том хотел донести Смоленского пехотного полку полковнику, яко по близости той крепости в лагере состоящему, куда-де было в самый тот мятеж и пошел, но увидав, что у ворот определен усугубленный пред обыкновенным караул, и никого как в крепость, так и за крепость пропускать не велено, то и возвратился обратно.
168
[37] О чем и капрал Кренев, который к тем воротам от него, Мировича, был послан, в ответе своем (на 21-й странице), что он при тех воротах с одним, а не с двумя солдатами на карауле сверх обыкновенного при оных часового находился, а такой приказ от него, Мировича, чтоб ни в город, ни за город никого не впущать, слышал, показал в сходственность.
169
[38] О чем и вся команда сходственно засвидетельствует с тем, чтоб он как солдатам, так солдаты с ним ничего не говорили, что и он, комендант полковник Бередников, в ответе своем (на 217-й странице) равномерно же показал, прибавляя при том, что он, Мирович, при выговаривании тех слов примерялся ему в грудь ружьем со штыком.
170
[39] А как из ответов артиллерийских служителей (на 67 и 68 страницах) значится, что, кроме капрала Коркина, за пушкою из них никто не ходил, о чем и сам он, Мирович, что были ль окроме оного капрала Коркина кто из артиллерийских служителей за тою пушкою (как то из последнего его о разноречиях ответа на 261-й странице в 4-м пункте значится), показал, что того не упомнит.
171
Т. е. срок.
172
[40] Страшный удар (фр.). Sous peu je me verrai force de faire tomber des tetes qui jadis m’etaient cheres. Скоро мне придется позволить упасть головам, которые когда-то были мне дороги (фр.).
173
[41] Первый был тотчас по вступлении Павла на престол в течение одной недели произведен из поручиков артиллерии в генерал-лейтенанты. Император познакомился с ним, еще будучи великим князем во время своего путешествия в отдаленные окраины государства, когда Аракчеев устроил в его честь фейерверк. Второй был раньше прусским офицером и поступил на русскую службу с какими-то необыкновенными преимуществами. Затем они были сосланы вследствие какого-то каприза императора.
174
Когда желают сделать яичницу, следует разбить яйца (фр.).
175
Что вы делаете, Платон Александрович? (фр.).
176
Он скончался! (фр.).
177
Что вы мне говорите? Мне не гоже подчиняться - давайте подчиняйтесь вы сами, если хотите! (фр.).
178
Ваше величество, не надо ломать комедию (фр.).
179
Боже, помоги мне это перенести! (нем.).
180
Александру Павловичу.
181
Птичка улетела (фр.).
182
Я хочу править! (нем.).
183
[42] Этот гусар был награжден подарком каменного дома в Петербурге стоимостью в 50 000 рублей.
184
Назвали, очевидно, Александра Павловича.
185
[43] Что за человек! Вот каким надо быть, чтобы произвести революцию. Но всякий честный человек отступил бы перед подобной клятвой.
186
[44] Пален был совершенно прав: без смерти Павла революция была бы невозможна; сомнительно даже, удалось ли бы даже заточить его, а если удалось бы, то новая революция сделала бы его орудием ужасной мести.
187
[45] Какая ловкость и какое присутствие духа!
188
[46] Насчет Бенигсена и Валериана Зубова Пален был прав; Николай же был бык, который мог быть отважным в пьяном виде, но не иначе, а Платон Зубов был самым трусливым и низким из людей.
189
[47] Какая адская махинация!
190
[48] Палену удалось внушить императору подозрение насчет императрицы, как будет видно дальше.
191
[49] Пален не напрасно беспокоился: оказывается, что император имел более чем подозрения о замышляемом и что сам Пален был осужден на опалу. Павел тайно послал в Гатчину за двумя своими прежними фаворитами, в то время удаленными: Аракчеевым и Линденером; если бы приехали эти два чудовища, они заменили бы Палена и, может быть, великого князя Александра на постах генерал-губернаторов Петербурга, и столица облилась бы кровью. Аракчеев прибыл через десять часов после смерти Павла; он был остановлен на заставе и отослан обратно.
