Это была уже шестая крепость, которую Роберт осадил за последние четыре недели. Его кампания, начавшаяся столь неожиданно в Дамфрисе, была похожа на камень, который покатился вниз по склону и набирал силу, подхватывая камешки помельче и валуны, пока камнепад не превратился во всесокрушающую лавину. Вместе с Ротсеем, Данаверти и Эйром Дамбартон охранял западные подступы Шотландии – жизненно важный маршрут, по которому Роберт рассчитывал получать припасы и подкрепления с островов. Даже отбросив в сторону стратегическое значение замка, он горел желанием захватить его во что бы то ни стало. Он намеревался заставить Ментейта заплатить за предательство. Остальные замки пали быстро, один за другим, покорившись его воинскому таланту, хитрости или угрозам, но Ментейт держался крепко, и, не имея в своем распоряжении осадных машин, которыми только и можно было разрушить стены, Роберт был вынужден удовлетвориться тем, что он перерезал пути снабжения и вселил страх Господень в ублюдка своей все увеличивающейся армией.
– Вот еще новички, – заметил Кристофер, привлекая внимание Роберта к небольшому отряду человек в двадцать. Они стояли у своих взмыленных и запыленных лошадей.
Подойдя ближе, Роберт с удивлением увидел, как навстречу ему выступила женщина в темно-красной накидке, застегнутой у горла серебряной брошью. Возраст ее приближался к сорока годам, и у нее было гордое обветренное лицо и песочного цвета волосы, поседевшие на висках. Он удивился еще сильнее, когда она шагнула к нему и крепко обняла его. Взяв ее за руки, Роберт отстранился, вглядываясь в нее.
– Миледи… – начал он, сознавая, что вновь прибывшие смотрят на него.
Один, стоявший в первом ряду, был моложе остальных, и на вид ему едва сравнялось двадцать лет. С такими же песочными волосами и близко посаженными глазами, он был настолько похож на женщину, что наверняка являлся ее близким родственником. В чертах обоих было нечто знакомое, но Роберт никак не мог понять, что именно. Молодой человек скрестил руки на груди, холодно глядя на него.
Растерянность Роберта заставила женщину рассмеяться.
– Так ты не помнишь меня, маленький братец?
На Роберта снизошло озарение. Женщина была его сводной сестрой Маргарет, единственным ребенком от первого брака его матери. Последний раз Роберт видел ее еще в детстве, поскольку ее выдали замуж в пятнадцать лет. Поначалу он слышал о ней от матери, а потом, с течением времени, все реже и реже – от отца, хотя и знал, что супруг Маргарет, рыцарь из графства Роксбург, умер некоторое время назад.
– Сестра! – смеясь, он вновь раскрыл ей объятия.
Широко улыбаясь, Маргарет кивнула на молодого человека с песочными волосами:
– Это – Томас Рандольф, мой сын. Твой племянник.
Роберт улыбнулся и протянул руку. Томас Рандольф поначалу не сделал попытки принять ее, но после многозначительного взгляда, брошенного на него матерью, шагнул вперед и коротко пожал ее.
– Я даже не знала, что ты вернулся в Шотландию, – сказала Маргарет, глядя на Роберта, – пока огненный крест не пронесли через нашу деревню, а люди не заговорили о том, что ты собираешь армию.
– Мне нельзя было высовываться, пока я не заручился сильной поддержкой. Я знал, что англичане обязательно придут за мной и что это – лишь вопрос времени.
– Я привела тебе самых надежных людей моего покойного супруга. – Маргарет оглянулась на всадников у нее за спиной. – Их мечи принадлежат тебе, братец.
– С благодарностью принимаю вашу помощь, – сказал ей Роберт, приветствуя мужчин кивком. – В самые ближайшие дни мне понадобятся все люди, которых я смогу собрать.
– А правдивы ли слухи, сэр Роберт? – Холодный и сухой голос Томаса прервал их разговор. – О том, что случилось с Джоном Комином?
Маргарет прищурилась.
– Томас, клянусь Богом, я…
– Нет, сестра, – вмешался Роберт, – я уверен, что вопросы есть у вас обоих. – Он смерил племянника выразительным взглядом. – Но у нас еще будет время поговорить об этом. А пока я должен провести военный совет.
Томас Рандольф смешался под его пристальным взглядом и отвел глаза.
Роберт вновь посмотрел на Маргарет, и лицо его просветлело.
– Мы здесь собрались всей семьей, так что тебя ждет приятный сюрприз. – Он окликнул оруженосца одного из своих рыцарей, который проходил мимо. – Артур, покажите моей сестре и ее людям место, где они могут разбить лагерь, после чего проводите ее в шатер леди Кристины.
Оставив Маргарет и ее враждебно настроенного сына на попечении оруженосца, Роберт направился к своему шатру, отметив про себя, что робкий намек на улыбку, появившийся на губах Кристофера, увял после упоминания Джона Комина.
Штабная палатка стояла в самом центре лагеря. Рядом на ветру трепетали два баннера, один белый, с красным шевроном Каррика, а второй желтый, с красным косым крестом Аннандейла. Здесь же собралась толпа людей с лошадьми, в которой Роберт признал свиту епископа Вишарта. С ними разговаривал Нес, на котором красовался новый кольчужный хауберк, и мелкие его колечки сверкали под накидкой. Две недели назад Роберт произвел молодого человека в рыцари за его участие в побеге из Дамфриса.
В ту ночь Нес, заслышав шум и крики, поднятые людьми Комина, привел отряд Роберта с лошадьми в город, где и обнаружил своего господина, спасающегося бегством из монастыря. Вскочив на коня, Роберт со своими рыцарями поскакал по улицам прочь из города, но люди Комина упорно преследовали их. Пытаясь задержать погоню, Роберт разбудил жителей городка, призывая их вооружиться, а не отсиживаться за стенами своих жилищ. Его люди присоединили свои голоса к этому призыву, пока эхо их криков не заметалось меж стенами домов. Решив, что они подверглись нападению мародеров, жители Дамфриса хлынули на улицы, размахивая ножами и горящими факелами.
Столкнувшись со все увеличивающейся толпой, запрудившей проезжую часть, люди Комина бросились к замку на окраине, где должно было состояться первое заседание созданного королем Эдуардом нового Совета Шотландии. Роберт, догадавшись, что они отправились за подкреплениями, принял смелое решение. Крикнув возбужденным горожанам, что пришел освободить их от владычества английских угнетателей, он возглавил толпу и вместе со своими людьми повел ее на штурм замка. Гарнизон почел за благо сдаться, когда он пригрозил сжечь крепость вместе с солдатами, заперев их внутри. Роберт позволил им уйти. Их бегство уже не имело никакого значения. С этого отчаянного шага и началась его кампания, и теперь уже ничто не могло встать у него на пути.
