Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Услада-Моей-Жизни любезно сказала Тиранту, что очень рада оказать ему сию услугу, и негромко начала говорить следующее.

Глава 241

О том, как Услада-Моей-Жизни рассказала Тиранту, что случилось после того, как он упал.

Счастье и утехи, которые вы испытали, раздосадовали враждебную и безжалостную фортуну. И после того как вы расстались с Принцессой, крики и шум во дворце настолько усилились, что старому Императору пришлось встать с ложа. Придя в неописуемый гнев, он, с мечом в руке, хотел обыскать все комнаты и, не сдержавшись, заявил, что безо всякой пощады убьет любого, кто будет им обнаружен, будь то крыса или человек. Когда же Императрица, уже уставшая от бдений, отправилась к себе в опочивальню, а стража успокоилась, влюбленная Вдова явилась к Принцессе, терзаемая страстью и злобой. Она ведь сродни старой ведьме, которая вредит лишь тому, кто делает ей добро, хотя, памятуя о том, что вы, ваша милость, для нее сделали, иначе должна была бы она себя вести. Однако, делая вид, что ей вас жаль, она сказала Принцессе: «Сеньора, я видела, как Тирант спускался по веревке, которая разорвалась, и он упал с такой высоты, что переломал себе все кости». И принялась кричать что есть мочи. Услышав эту новость, принцесса только и могла вымолвить: «Иисусе! Иисусе! Иисусе!» — и тотчас лишилась чувств. И невозможно сказать, где витала ее душа, ибо она находилась без памяти в течение трех часов. Все лекари собрались вокруг нее, но не могли привести ее в чувство, так что Император решил было, что лишился всех благ, дарованных ему природой и фортуной. Переполох и шум, поднявшиеся во второй раз во дворце, были еще сильнее, чем в первый.

Затем Услада-Моей-Жизни рассказала Тиранту о том, какой разговор произошел между ней и Принцессой.

Невозможно и передать, как сильно желала она вас увидеть и, если бы не страх за свою честь и не стыд, приехала бы сюда сама. И все терзания, которые она себе напридумала, происходят от того, что не знает она и не может решить, как вести себя с вами при будущей встрече: то ли показать вам, до чего огорчает ее ваша болезнь, то ли нет. И склоняется она то к одной мысли, то к другой, говоря, что ежели будет любезной с вами, то вы приметесь за прежнее, а если поступит иначе, то ее высокомерие обидит вас.

На это Тирант не замедлил ответить следующее.

Глава 242

О том, что ответил Тирант Усладе-Моей-Жизни.

Всякий смертный чувствует, что его жизнь в безопасности, коли защищает его тот, кому и он желает добра. Во власти моей госпожи вернуть меня к жизни, но коли она откажется от этого, забыв о милосердии, то убедит меня, что хочет пренебречь мною. Ведь, как вы знаете, ни страх перед смертью, ни забота о славе не уменьшили моей любви. Пусть же ее высочество соблаговолит поскорее вынести мне суровый приговор или воскресить меня, коли пожелает. Какое преступление совершил я, кроме того, что любил ее? И посему я умоляю, ради этой заслуги, не карать меня. Величайшую милость окажет мне ее высочество, если позволит мне хоть взглянуть на нее, ибо полагаю я, что тогда сильно поубавится ее несправедливый гнев.

Услада-Моей-Жизни ответила:

Сеньор, окажите мне милость: напишите Принцессе письмо, а уж я приложу все усилия, чтобы она послала вам ответ. Благодаря ему вы сможете понять, чего она втайне желает.

В то время, когда они так разговаривали, вошли в скит люди, посланные Принцессой на розыски Услады-Моей-Жизни. Увидев ее, передали они все, что приказала сказать Принцесса. Услада-Моей-Жизни ответила им:

Передайте моей госпоже, что ей не удастся силой заставить меня служить ей. Я же хочу уехать к моему отцу.

Если бы я нашел вас в другом месте, то насильно вынудил бы вернуться, — сказал ей один из рыцарей. — Однако я полагаю, что сеньор Маршал будет недоволен тем, что кто-либо не желает служить ее высочеству. И он благодаря своим доблестям найдет подобающий способ исправить это.

Можете не сомневаться, что моей госпоже будут оказаны все надлежащие услуги, — подтвердил Тирант. — Я сумею так попросить об этом сию девицу, что она немедленно поедет с вами.

Тирант приказал принести чернила и бумагу, хотя и не мог, из-за боли в ноге, даже писать как следует. Несмотря на это, он начертал следующие слова любви.

Глава 243

О том, какое письмо послал Тирант Принцессе.

«Коли, из опасения оскорбить ваше высочество, рукам моим запрещено было бы прикоснуться к вам, исполненной такого совершенства и великолепия, бесконечная любовь моя никогда не обрела бы утешения. Однако моего слабого ума недостает, чтобы понять, как могу я получить прощение иначе, чем благодаря вашему долгожданному приезду. В том, что я так считаю, вина моя несомненна. Но кто лучше меня знает о ваших непревзойденных совершенствах, коих не встречал я ни в одной другой женщине? Теперь же сподобился я обрести блаженство, неведомое и святым. И страх, что вы, ваше высочество, разлюбите меня, удваивает мои муки, которые никому не известны, кроме меня. Ведь, потеряв вас, навсегда потеряю я все, что есть у меня в жизни. Подумайте только, что лучше всех знает вас тот, кто сам исполнен совершенства, и просить награды мне надо было бы тогда, когда, услышав омоем несчастье, промолвили вы трижды “Иисусе!”, что мне столь приятно.

Горестно думать мне, что вы слишком благородны для меня, ибо с того дня, как моя любовь была отдана вам, все мои старания подчиняются вашим желаниям. И рука моя не устанет писать вашему высочеству, ибо кажется мне тогда, будто я беседую с вами, не боясь быть оклеветанным. Я был бы достоин порицания, ежели не писал бы вам. Любовь побуждает меня к этому, хоть и покажутся вам, быть может, мои слова слишком низменными. Предпочитаю я ничего не доверять фортуне, врагине моего блаженства, но, думаю, все, что вы ни прикажете мне, будет для меня лучше всего. И не было еще ни одного смертного, не совершавшего ошибок».

Глава 244

О том, как Услада-Моей-Жизни вернулась к Принцессе.

После того как Услада-Моей-Жизни рассталась с Тирантом, Принцесса, узнав, что она возвращается, выбежала ей навстречу и, поджидая ее у самой лестницы, сказала:

О моя дорогая сестра! Отчего вы так разгневались, что покинули меня?

Что же мне было делать, ваше высочество! — воскликнула Услада-Моей-Жизни. — Ведь вы обо мне забыли и не пожелали, чтобы я являлась перед вами.

Принцесса взяла ее за руку и отвела в одну из своих комнат. А тех, кто привез Усладу-Моей-Жизни, она по заслугам отблагодарила за их старания. Когда они вышли, Принцесса начала говорить так:

Разве не знаешь ты, Услада-Моей-Жизни, что между родителями и детьми не один раз бывают раздоры и что случается им разгневаться друг на друга, равно как сие происходит и между братьями и сестрами? И предположим даже, что мы с тобой кое-что друг другу наговорили, тебе не следует из-за этого сердиться на меня. Ведь тебе известно, что я люблю тебя больше всех на свете, и во все мои тайны ты посвящена не хуже, чем я сама.

Это на словах, ваше высочество, вы добры, — сказала Услада-Моей-Жизни. — А дела ваши — дурны. Вам угодно верить обманам Заскучавшей Вдовы, которые скоро раскроются. А меня и всех остальных вы предаете опале. Но именно по милости Вдовы и случилась беда. И я опасаюсь, как бы вы, ваше высочество, не пострадали еще больше прежнего и как бы не навредила она вам так, как успела навредить мне. Я хорошо помню ту злосчастную ночь, когда мой господин Тирант сломал ногу, а вы лишились чувств. Все плакали и тревожились, одна лишь Вдова радовалась. Всеми добродетелями вы наделены, но недостает вам терпения. Нехорошо, когда кто-то взывает к благородству, а сам прикрывается мантией клеветы.

Давайте не будем больше рассуждать об этом, — сказала Принцесса, — и поговорим лучше о Тиранте. Каково его состояние, и когда я смогу его увидеть? Мне так приятно о нем думать, что я это делаю чаще, чем того бы хотела. Я смертельно страдаю при мысли о его болезни. Да, любовь несет с собой столько опасностей, что моего разумения не хватает, чтобы их осмыслить. Тем не менее я чувствую в душе любовь столь сильную, как никогда прежде, и это началось с того дня, когда был установлен нашими предками прекрасный закон — право достойнейшего. Я бы подчинилась ему, если бы не случилось несчастья с Тирантом. А посему я тебя умоляю, дорогая сестра, соблаговоли же мне сказать о нем всю правду, даже если грозит ему смерть. Ибо, если он умрет, я бы так проявила свою любовь к нему, что люди помнили бы об этом до скончания века и ставили меня всем в пример как преданную возлюбленную. Я бы сделала это не тайно, но прилюдно, чтобы всем стало известно и запомнилось навсегда. И наивысшей милостью, которую мог бы, по доброте своей, оказать мне Господь, было бы для меня видеть, как предоблестный Тирант, окончательно оправившись от раны, входит в эту комнату живым и здоровым.