И вот, теперь придётся попрощаться с этим местом.
Мне надо, чтобы мозги встали на место, а потому, другого варианта нет. Печально наверное, и совсем не радужно, но впервые в своей жизни я чувствую, что принял важное решение и в общем-то горжусь собой…
*********
Уже на следующий день, глядя на то, как Смит снова пытается противостоять мне, я искренне улыбаюсь. Может, мы и поставили точку в этой нашей странной истории, но войны длиною в десять месяцев это точно не коснулось.
Первая ведь начинает. Задирает. Как в ситуации с коктейлем. Там у бассейна, я нарочно выплеснул содержимое бокала ей в лицо, и заносчивая сучка среагировала даже быстрее, чем я ожидал.
Но в итоге, тоже не оказалась в выигрыше. Потому что вскоре полетела в воду вслед за мной.
Остервенело лупила меня, сыпала проклятиями и даже пыталась придушить, забравшись мне на спину словно маленькая обезумевшая обезьянка.
Всего этого мне точно будет не хватать…
Бесящего заливистого смеха.
Копны вечно торчащих кудрей.
Того как закатывает глаза в этой своей Смитовской манере. Прекрасно зная, что тем самым жутко выводит меня из себя.
Того, как покрывается пятнами смущения, но отчаянно борется с собой, демонстрируя выдержку.
Горделиво вскидывает подбородок и неизменно бесстрашно произносит нечто остроумное и язвительное своим дерзким языком…
В такие моменты я часто представлял себе, как именно заставлю её заткнуться. И если бы я хоть раз озвучил свои дурные мысли, нашей маленькой Язве это точно не понравилось бы…
Очень скоро всего этого у меня не будет. Так что пока я жадно заполняю бутылочку под названием «Джен». Чтобы однажды, глядя в чёрное, звёздное небо откупорить её и вспомнить всё то, что происходило в этот год.
Очередной сумасшедший, безумный год, в котором появилась Она…
*********
Её выпускной — ещё один обязательный пункт. Просто потому что так надо. Мы же семья, чёрт побери!
А потому я, одетый в костюм, стою в центре украшенного шарами зала старшей школы Блу Хай, вместе со своим лучшим другом Картером Лероем.
В конце концов, есть свои плюсы. Можно без зазрения совести рассматривать вступающий во взрослую жизнь цветник. Блондинки, рыжие, брюнетки. Выбирай не хочу…
Но вот незадача: мой взгляд постоянно возвращается только к одной девчонке. Той, что в лёгком бежевом платье. Потому что это не платье — это беда… Оно словно вторая кожа подчёркивает соблазнительные изгибы, переливаясь в свете прожекторов.
****** для моих глаз. Пристрелите.
Уверен, пока она произносила эту свою речь счастливого выпускника (репетицию которой я был вынужден слушать за стеной все последние сутки), мужская половина зала, истекая слюнями, откровенно пялилась на её ноги.
Сука, какая же она красивая…
Да только не моя.
— Давай покурим? — не выдерживаю я, нервно дёргая верхние пуговицы на рубашке.
Несмотря на вечернее время, духота в зале стоит невероятная.
Картер кивает, и мы направляемся к мужскому туалету. Когда-то именно сюда мы неслись во время перемен, чтобы наполнить лёгкие никотином.
Открываем дверь. Там в зале идёт церемония, так что здесь никого нет. Даже свет и тот не горит, помещение освещается только уличным фонарём.
Картер забирается на подоконник, а я по привычке останавливаюсь у той стены, что напротив. Он протягивает мне пачку сигарет, и тишину разбавляет неповторимый звук его зажигалки zippo с драконом. Той самой, из-за которой Картер едва не потерял свою Роуз.
— Значит, сегодня едете? Дженнифер собирала рюкзак и ей пришлось отвечать на мои вопросы.
— Да, сегодня, но Роуз об этом ещё не знает, — смеётся друг.
— А её мать? Поднимет кипиш ведь стопроцентно, — предупреждаю я.
— Да плевать, я уже задолбался переживать на этот счёт, — отвечает он, разминая шею.
Какой-то перекошенный ботаник в очелах заглядывает в туалет. Замечает нас, тушуется и сваливает. Да, пожалуй, репутация всегда бежала впереди нас.
— Ни черта не поменялось. Помнишь, как мы сняли с петель такую же дверь с женского туалета?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лерой смеётся.
Мы хотели видеть, чем там занимаются девчонки. Озабоченные кретины…
— А когда ты пытался утопить здесь журнал с оценками? — напоминает мне он.
Память подбрасывает картинки шального подросткового периода. Даже вспоминать страшно.
— Потому что химичка поставила мне два прямо перед матчем. Тренер не допустил бы меня к игре, — опять по новой объясняю ему я.
— А, то есть ты украл его только поэтому? — хохочет он.
— Ну да, попытался утопить, но ничего не вышло. И тогда я решил тупо его сжечь, — улыбаюсь я. — Пожар устроил естественно, ловушка — сука сработала.
— И ты, умник, не придумал ничего лучше, чем выпрыгнуть в окно, — язвительно подмечает он.
— Я просто хотел уйти незамеченным, — невозмутимо отвечаю я.
Согласен. Полудурок.
— Но далеко с переломанными ногами ты не ушёл…
— Увы, — я смотрю на приоткрытую кабинку. — Никогда не забуду, что голова Джерома тоже побывала в этих унитазах. Ты ведь заступился тогда за меня, хотя мог остаться в стороне.
Лерой отмахивается небрежным жестом.
— Директрису чуть удар не хватил, когда Джером появился в её кабинете с дерьмом на голове, — громко смеюсь я.
— Я сказал ему, что вырежу его почку, если он сиюминутно не пойдёт и не признается в том, что сейф вскрыл он, а не ты.
Я киваю головой. Да, этот случай я отлично помню. На меня хотели повесить то, чего я не совершал. Разумеется, принял как данность, не пытаясь оспорить сей факт и выдать «своих». Да только вот Лерой — истинный борец за правду. Любит, чтобы всё было по совести. Потому и вмешался.
— Н-да. Слушай, друг, — решаю, что сейчас самое время поделиться планами на жизнь. — Уехать хочу..
— Надолго? Куда? — хмурится он.
— По контракту пойду служить. Рекрутер уже предоставил перечень недостающих документов.
— Не понял, — он удивлённо вскидывает бровь. — Ни хера себе новости. И давно ты решил?
— На днях подумал, всё взвесил, так что, — рассеяно пожимаю плечами и натянуто улыбаюсь. — Так будет лучше, для всех, Картер.
— И когда?
— Очень скоро. Здоров как бык, тесты прошёл, парашютная книжка в плюс — так что меня туда берут охотно. Сперва — базовый шестинедельный курс, а потом уже служба.
Лерой какое-то время молчит. Он явно в шоке.
— Какого хера с тобой происходит, Брукс? — наконец, настигает меня этот вопрос.
Хотел бы я и сам ответить…
Картер давно наблюдает за тем, что со мной творится. Но он отлично знает все мои заскоки, а потому никогда не лезет с советами, если я того не пожелаю.
— Просто не хочу видеть её, вот и всё, — честно признаюсь я.
Точнее не так: хочу видеть, но не могу. Предчувствуя, что закончится это плохо.
— А других вариантов что ли нет? — недоумевает друг.
— Лерой, я не собираюсь смотреть со стороны на то, как эти двое строят отношения. Мне это вообще не сдалось, — едва сдерживая рвущийся наружу гнев, говорю я.
— Так не смотри…
— Исайя был моим другом, как бы там ни было, и если она решила, что хочет… Короче, к чёрту всё, — выпускаю дым и смеюсь. — Твою мать, вот почему именно она, объясни? Терпеть её не мог, какого дьявола вообще так вышло?
— Не думал, что у вас настолько всё серьезно, — задумчиво произносит он.
— Представь себе, Лерой, у матери сейчас идёт предвыборная кампания: чистота репутации и тому подобное. И вот они с отцом застают нас: меня, жаждущего трахнуть сводную сестру в собственном доме и её, не слишком активно пытающуюся мне помешать. Полагаю, мать с отцом давно заметили, что происходит какая-то нездоровая херня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Судя по его лицу, он удивлён.
— Очередную ссылку мне придумали, но знаешь, в этот раз я сам исчезну…
Вспоминаю, как мать всего пару недель назад невзначай обмолвилась о моём переводе в колледж Нью-Йорка.
