ответственным за род Тоётоми, — улыбкой показал я несерьезность моих слов.
— Как скажешь, — забрал он ключ. — Если у нас все, то я домой.
— Бывай. Ты тоже на парковку, мой пятнистый друг?
— Да. Поеду домой. Или не домой, — задумался он. — Ты сейчас куда?
— Работать, — тяжко вздохнул я в ответ.
— А-а-а, ну, тогда и я домой. Покеда.
* * *
— Добрый вечер, Сакурай-кун, — поздоровался со мной сегодняшний дежурный в тире. — Ты сегодня, как я посмотрю, со своим стволом? — кивнул он на футляр для оружия в моей руке.
— И вам того же, Маэда-сан. В прошлый раз банально забыл, а вот сегодня хочу опробовать свое новое приобретение.
Во вторник пришлось довольствоваться местными стволами и собранной информацией. Ну уж сегодня я оторвусь от души. Заодно и с нужными людьми переговорю.
Зайдя в сам тир, я оглядел весь зал. Найдя нужного человека, порадовался своей предусмотрительности и точности расчета. А также тому, что одно из мест рядом с ним было свободно. Туда я и отправился. В данный момент мужчина, к которому я подошел, достреливал обойму HK MP-5N, от классического MP-5 мало чем отличающегося. Но вот он закончил, сдвинул наушники на шею и вынул обойму.
— Здорово, Сергеич! — окликнул я его по-русски.
— Оп-па! Синдзи. Сколько лет, сколько зим. Давно не виделись, самурай мелкий. Решил навестить альма-матер?
Ну да, именно здесь я якобы учился стрелять.
— Да я еще во вторник здесь был. А так — да, решил. Во, видал, — поднял я руку с футляром, — мое новое приобретение. Заценим?
— А давай. Надоели эти трещотки. Надо бы что-нибудь покрупней взять.
— А что ж мучаешься? — спросил я, кладя футляр на стойку.
— Чтоб навыки не растерять, ясен пень… Ого! Это что за монстр? — удивился он содержимому открытого мной футляра.
— Новинка от вашего военпрома. АРХ-42 «Гвоздь» называется.
— Слышал, слышал. Так вот он какой, оказывается. Дашь пострелять?
— Конечно. Почему бы и нет. Вот только за патронами сгоняю.
Святов Алексей Сергеевич, славный мужик. За три года, что я с ним знаком, выяснил о нем довольно много, но еще больше осталось за кадром. И самое главное из того, что я о нем знаю, это то, что он ронин. Самый что ни на есть классический ронин. Самурай без господина. Причины такого положения могут быть разные: от банального — изгнали, до уничтожения того, кому давал присягу. Смысл один. Сергеич относился к последнему типу, тому самому, что воспет в зарубежном фольклоре. Клан, где он был Воином рода, был уничтожен. И, насколько я знаю, он за него отомстил. Мстил он, конечно, не один, но факт остается фактом: несколько лет назад Россия потеряла два своих клана. Собственно, он и застрял в Японии после того, как завалил последнего обидчика. Ну, как застрял — скорей, просто решил не возвращаться на родину. Там, по его словам, у него ничего нет, и никто не ждет. А здесь он вроде как новую жизнь начал. Так с тех пор и подрабатывает наемником. Чем конкретно он занимается, я правда не в курсе. Вот именно его я и хочу нанять в качестве одного из своих офицеров. Как стало на днях известно, мое предложение приняли пятьдесят пять человек, включая первоначальный десяток. Еще одиннадцать человек из отказавшихся я взял на работу охранниками, раскидав между «Ласточкой» и Шидотэмору взамен тех, кто попросился оттуда ко мне, в мой новый штурмовой отряд. Итого на данный момент старики-разбойники вместе с прапором гоняют в хвост и гриву шесть с половиной десятков организмов, по-другому их не назовешь. Также я не исключаю, что в течение ближайших дней из Шидотэмору, а конкретно все из той же охранки, подтянутся еще с пяток человек. И на всю эту ораву только один сержант, он же прапор, и один офицер, он же я. Мне же нужны еще как минимум один офицер и с пяток сержантов — командиров отделений.
Вообще я, конечно, идиот. Создавать такой отряд в подобной спешке — это не есть гуд. Вот что мне стоило заняться этим раньше? Хорошо хоть, ответственного за стройку нашел. Точнее, Таро нашел. И что б я без него делал? В общем, нашел он человечка, не пришлось мне к Кояма идти. Им, кстати, оказался его хороший знакомый, которого он расхвалил до небес. Видимо, себе помощника выбивает. Понял, наконец, что сам не успевает со всем справляться. Я в принципе и не против. Под его ответственность, само собой.
Вернувшись к Сергеичу, положил купленный тут же цинк патронов на стойку. Мужчина в это время осматривал винтовку, а после моего прихода отложил ее в сторону и взялся за одну из трех обойм, прилагающихся к комплекту.
— Эх, постреляем, — произнес он. После чего задумчиво глянул на обойму в руке и, положив ее рядом с винтовкой, принялся вскрывать цинк.
Сергеичем я, кстати говоря, стал называть его не с самого начала. И даже не по своей прихоти. Изначально я обращался к нему «Святов-сан», на что он только морщился. Потом было «Алексей-сан», что тоже ему не нравилось. Нет, я понимал, что привычные японцу суффиксы режут ему слух. Да чего там, эти суффиксы с русским именем и фамилией даже мне слух резали. Но уж больно прикольно он морщился, а я не мог остановиться. В конце концов я перешел на имя и отчество, тогда он сказал, что еще недостаточно стар, чтобы выслушивать такое в свой адрес. В итоге сошлись на «Сергеиче».
Набив обоймы и поменяв мишени, сыграли в камень-ножницы-бумага. Выиграл, как всегда, я.
— Кыш отсюда, кыш, — помахал я ладонью. — Освободи место.
— Вот ты везунчик. Я ж у тебя ни разу не выиграл. Ни ра-зу. А это… много, короче.
— И куда ж ты тогда лезешь? — спросил я, изготавливаясь к стрельбе.
— Да я просто по статистике должен хоть раз выиграть.
— Наушники надень, — сказал я, не оборачиваясь.
Первые выстрелы были пристрелочными. Две очереди по два патрона, два одиночных и еще одна очередь в три. Взгляд на монитор, который показывает мишень вблизи, и второй круг — два, два, один, один, три. Небольшой для штурмовой винтовки вес, плавность хода, малая отдача, оч-чень хорошая кучность и калибр, гарантирующий опаску даже со стороны Воинов. Мечта, а не оружие. Людям, жизнь которых ни разу не зависела от того оружия, что они держат в руках, довольно сложно понять мои нынешние ощущения.
Добив обойму, вынул ее. Передернул затвор, нажал на спуск, поставил на предохранитель. Привычка, тудыть ее.
— Охренительно, — выдал я.
— Это
