Он действительно вывел турбины гладиуса на полную тягу и даже не позаботился о том, чтобы взлетать по пологой траектории, стал поднимать гладиус вертикально вверх, отчего атмосфера под напором его корпуса буквально трещала по швам и он вылетел на орбиту, словно огненный шар. Грохот при этом стоял такой, что в Рованде проснулись все, кого не разбудили до этого взрывы. Улицы города, между тем, стали быстро заполняться толпами народа. Жители Анакаста, свезённые в столицу потому, что они отличались от многих других своих сограждан своими патриотическими, проимперскими настроениями, быстро сообразили, что настал их черёд показать себя. Они немедленно принялись создавать отряды самообороны и стали рыскать по городу в поисках оружия, которого на улицах валялось предостаточно вместе с ярко-зелёными тряпками.
Многие обитатели этого мира, которые были вынуждены напялить их на себя под угрозой оружия, сняли только это тряпьё, но оружия выпускать из рук не стали и вскоре в городе снова вспыхнули перестрелки, хотя и не такие яростные, как некоторое время тому назад. То в одном, то в другом месте слышался электрический треск импульсных пистолетов и ружей, а в воздухе запахло озоном и тошнотворной вонью сгоревшей плоти. Мятежники, не дожидаясь прибытия имперских космодесантников, сами выводили в расход тех, кто ещё несколько часов назад зверствовал и издевался над безоружными гражданами. Пружина мятежа, так туго закрученная кем-то, раскручивалась и наступившая отдача больно била по чужакам, прибывшим на Анакаст в последние годы и взявших в руки оружие вместо того, чтобы жить мирной жизнью и честно трудиться. Космодесантники входить в Рованду не спешили. То ли потому, что в штабе космофлота не поверили Николаю, то ли ещё почему-то.
Прошло три часа, а имперский космодесант всё не появлялся. Среди горожан нашлись умелые сапёры, которые разминировали подходы к станции транс-телепорта и на Рианон отправились первые ходоки, которые и доложили властям о том, что какой-то отряд, прилетевший на странном треугольном корабле в сопровождении гоночных болидов, на которых летали одни только пилоты команд «Парк Тиу» и «Регийские акулы», менее, чем за час вышиб из Рованды мятежников и космических пиратов Абу-Али. Генерал-губернатор, безуспешно обивавший пороги императорского дворца, сразу же понял, что ему больше нечего делать на Рианоне и вместе с отрядами полиции и имперскими чиновниками вернулся на Анакаст гораздо быстрее, чем покинул его, а он, надо отдать ему должное, несколько дней назад шагнул на линзу транс-телепорта последним.
Только после того, как вокруг галактических станций транс-телепортов на Рианоне собрались большие толпы народа, состоящие преимущественно из обитателей Анакаста, в генштабе очнулись и отдали, наконец, приказ космодесанту. Первыми в путь отправились технические специалисты и вскоре все галактические транс-телепорты этого мира были восстановлены. Затем наступил черёд боевых отрядов и для них тоже нашлась работа. Брошенные на произвол судьбы своими вожаками, многие из мятежников даже и не думали сдаваться и космодесанту пришлось вступить с ними в бой. «Очко» в это время летело уже далеко за пределами звёздной системы.
За это время и Ахмад успел улететь довольно далеко, что вовсе не удивительно, ведь ему удалось захватить республиканские ударные крейсеры, а не какие-то лоханки. Их нужно было не просто догнать, а сделать это ещё и так, чтобы получить при этом тактическое преимущество, то есть хоть немного, но обогнать врага, чтобы иметь возможность нанести по крейсерам удар плазмой в гипердрайве. Поэтому три с лишним часа Николай гнал гладиус на пределе мощности ходовых турбин, но при этом летел не по пятам Ахмада, а уходя в сторону, словно тот его совершенно не интересовал и вскоре обогнал пиратскую эскадру на добрых двадцать пять миллионов километров и уйдя при этом в стороны на все десять, расстояние по космическим меркам ничтожное, но способное ввести врага в заблуждение.
Николай, передав управление гладиусом Тиу, наконец, отправился в кубрик, который был временно превращён в лазарет. Всем, кроме пилотов серебряных молний, так или иначе досталось, хотя всё и обошлось без тяжелых ранений. Кинг-Конг, у которого теперь имелось под рукой самое лучшее медицинское оборудование, на скорую руку залечивал ожоги. Армейский дурит хотя и нельзя было пробить из ручного импульсного оружия, всё же не мог защитить тело уже по той причине, что его надевали на голое тело, а потому после боя приходилось иной раз просто отдирать с кусками припалённой кожи и кровью. Никто не считал эти раны серьёзными, хотя они и были довольно болезненными. Кинг-Конг не очень-то церемонился со своими пациентами. Он безжалостно сдирал сожженную кожу, промывал раны раствором перекиси водорода, замазывал их специальным биогелем, который жег посильнее зелёнки, и тут же заклеивая латками из живой человеческой кожи, выращенной методом клонирования из клеток бойцов в госпитале «Оффенсио».
При всех недостатках такого ускоренного лечения, главным его результатом было то, что уже через полчаса кожа прирастала к обгорелому месту и пациент совершенно не чувствовал боли из-за того, что в биогеле помимо антисептиков и веществ, резко ускоряющих регенерацию клеток, было полным полно чего-то анестезирующего. Поэтому первые пациенты Кинг-Конга уже поставили с помощью двух роботов большой обеденный стол и накрывали его к обеду. Всем им пришлось основательно побегать и потому перекусить в преддверии ещё одного боя, на этот раз уже космического, не мешало. Тем более, что им предстояло после этого ещё и брать крейсера Абу-Али на абордаж и окончательно разбираться с его шахидами.
Своим командиром Кинг-Конг занялся в последнюю очередь и этому никто не удивился. Когда Николай, тело которого было украшено чуть ли не тремя десятками неприлично розовых заплаток, стал натягивать на себя трусы, Чип, а он был в экипаже «Очка» штатным коком, позвал, наконец, всех с столу. Как и командир весь отряд сел за обеденный стол в одних только трусах, поскольку и вскоре предстояло снова натягивать на себя новенькие дуритовые скафандры, ведь старым, побывавшим в бою, теперь предстояло дней пять лежать в специально нанотехнологической камере, чтобы дурит мог обрести заново все свои чудесные свойства самого лучшего боекостюма.
Обед прошел в полном молчании. Николай, как и все остальные его бойцы, не стал просить себе первого и вместо этого съел целых три порции отварного мяса с жареным картофелем, после чего позволил себе выпить маленькую чашечку очень крепкого кофе и рюмку коньяка. Никто не знал, сколько времени они будут ещё сражаться, а потому все весьма осторожно относились ко всяким жидкостям. Как только с обедом было покончено, Николай пристальным взглядом обвёл всех своих бойцов и задал, как кое-кому показалось, совсем неуместный вопрос:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
