Мильх: Да. Первая представляла собой отчет о посещении Франции, вторая – отчет о посещении Англии. Гитлер, который вообще не знал заграницы, был очень заинтересован узнать от солдата что-либо об Англии, относительно того, как меня приняли, о стране, вооружении и т. д.
Штамер: Каково было отношение рейхсмаршала Геринга к Гиммлеру?
Мильх: Не всегда это было ясно для меня. У меня было впечатление, что со стороны Гиммлера имело место соперничество. Отношения между ними, однако, были весьма корректными и со стороны казались весьма предупредительными. Каковы они были в действительности, я сказать не могу.
…Джексон: Вы занимали очень высокий пост в германских военно-воздушных силах?
Мильх: Я был генеральным инспектором.
Джексон: И часто на совещаниях представляли Геринга?
Мильх: Я очень редко представлял его.
Джексон: Вы отрицаете, что вы часто посещали совещания от имени Геринга?
Мильх: Нет, этого я не отрицаю, я лишь заявляю, что на части этих совещаний я присутствовал по занимаемой мной должности, а не как представитель Геринга. Посещать совещания от имени Геринга мне приходилось редко, поскольку в большинстве случаев он присутствовал лично.
Джексон: Вы принимали очень активное участие в строительстве военновоздушных сил, – не так ли?
Мильх: Так точно.
Джексон: И в 1941 году вы были награждены за это гитлеровским правительством, – не так ли?
Мильх: В 1941 году нет. Мне кажется, что вы, г-н Главный обвинитель, имеете в виду 1940 год.
Джексон: 1940 год, возможно, я ошибся.
Мильх: Вы имеете в виду производство меня в фельдмаршалы?
Джексон: Когда вы были произведены в фельдмаршалы?
Мильх: 19 июля 1940 года.
Джексон. Не получали ли вы каких-нибудь подарков от гитлеровского правительства в знак признания ваших заслуг?
Мильх: В 1942 году ко дню моего пятидесятилетия я получил награду от правительства.
Джексон: И эта награда была сделана в денежной форме?
Мильх: Это было денежное вознаграждение. На эти деньги я смог купить себе имение.
Джексон: Сколько оно составляло?
Мильх: Это вознаграждение составляло 250 тысяч марок.
Джексон: Итак, вы пришли сюда показать, насколько я понял ваше показание, что режим, составной частью которого вы были, вверг Германию в войну, к которой она совершенно не была подготовлена. Правильно я вас понял?
Мильх: Это правильно в следующем отношении. В 1939 году Германия вступила в войну, к которой ее военно-воздушные силы не были достаточно подготовлены.
Джексон: Известно ли вам о каком-либо случае, когда кто-нибудь из этих обвиняемых, сидящих сейчас на скамье подсудимых, публично высказывался против войны?
Мильх: Я не могу вспомнить, чтобы эти высказывания делались публично, но мне кажется, что для всех сидящих на скамье подсудимых война являлась большой неожиданностью.
Джексон: Вы хотели бы верить в это?
Мильх: Да, я верю в это.
Джексон: Ах, вы верите… А сколько времени потребовалось для германских вооруженных сил, чтобы захватить Польшу?
Мильх: Кажется, 18 дней.
Джексон: 18 дней. Сколько времени у вас заняло изгнание Англии с континента, включая трагедию Дюнкерка?
Мильх: Шесть недель.
Джексон: Сколько времени требовалось вам для занятия Голландии и Бельгии?
Мильх: Несколько дней.
Джексон: Сколько времени потребовалось для того, чтобы пройти Францию и взять Париж?
Мильх: Всего около двух месяцев.
Джексон: Сколько времени потребовалось для того, чтобы пройти Данию и захватить Норвегию?
Мильх: Также немного времени. Данию совсем за короткое время, так как Дания быстро сложила оружие, что касается Норвегии, то тоже несколько недель.
Джексон: И вы, давая эти показания, хотите уверить Трибунал, что все эти операции были неожиданными для офицеров военно-воздушных сил. Вы сказали, что каждая из них была неожиданностью для вас?
Мильх: Я сказал, что большой неожиданностью было начало войны. Вначале речь шла ведь только о Польше. Другие операции последовали много позже, и мы имели больше времени для подготовки к ним.
Джексон: Когда вы впервые встретили Германа Геринга?
Мильх: Кажется, в 1928 году.
Джексон: Какой пост он тогда занимал? Мильх: Он был тогда депутатом рейхстага.
Джексон: Чем вы тогда занимались?
Мильх: Я был тогда руководителем германского авиационного общества, которое было гражданским транспортным учреждением.
Джексон: Беседовали ли вы с Герингом в то время относительно того, что должно быть сделано с военно-воздушными силами, если нацистская партия придет к власти?
Мильх: В то время еще нет.
Джексон: Когда вы впервые обсуждали этот вопрос с Герингом?
Мильх: По этому вопросу Геринг говорил со мной в 1932 году, когда планировался захват власти.
Уже тогда верили в то, что национал-социалисты вместе с другими партиями образуют правительство. Однажды Геринг сказал мне, что если бы у власти находилось правительство, в которое войдут национал-социалисты, то для Германии вновь открылась бы возможность вооружаться.
Джексон: После этого вы стали членом нацистской партии, – не так ли?
Мильх: Я вступил в партию после 1933 года, но, став снова офицером, я тем самым перестал быть в партии.
Джексон: Чтобы вступить в партию, вы ждали того момента, когда нацисты придут к власти?
Мильх: Да, так точно.
Джексон: Когда вы узнали, что Германия собирается начать войну, которую вы как посвященный в этот вопрос офицер считали бедствием, подали ли вы в отставку?
Мильх: Нет, это было совершенно невозможно…
Робертс: Вы сказали, отвечая на вопросы защиты, что начиная с 1935 года военно-воздушные силы Германии строились в оборонительных целях. Вы помните это?
Мильх: Да. Это было в 1935 году.
Робертс: Утверждаете ли вы, что военно-воздушные силы продолжали оставаться средством обороны до декабря 1939 года?
Мильх: Да.
Робертс: Я хочу, чтобы вы выслушали три выдержки из документальных доказательств. Это выдержки из речей, произнесенных вашим начальником, подсудимым Герингом… В мае 1935 года Геринг сказал: «Я намереваюсь создать военно-воздушные силы, которые, когда пробьет час, обрушатся на врага подобно карающей деснице возмездия. Противник должен считать себя побежденным еще до того, как он начнет сражаться». Скажите, звучит ли это так, как если бы речь шла о военно-воздушных силах, носящих оборонительный характер?
Мильх: Нет, это не звучит так, но необходимо отделять слова от деяний. (Смех в зале.)
Робертс: Я перейду к деяниям через одну минуту. 8 июня 1938 года Геринг, обращаясь к группе авиапромышленников, заявил: «Неизбежна война с Чехословакией. Германские военно-воздушные силы уже превосходят английские. Если Германия выиграет войну, – она станет сильнейшей державой мира и будет господствовать на мировом рынке; Германия будет богатой нацией. Для этой цели нужно пойти на риск». Скажите, звучит ли это так, как если бы германские военновоздушные силы существовали в интересах обороны? Звучит ли это так?
Мильх: Нет, это звучит, конечно, не так. Но я кое-что скажу по этому поводу, когда вы кончите.
Робертс: Пожалуйста, в интересах экономии времени ограничивайтесь только краткими ответами на мои вопросы. Я хотел бы огласить еще выдержку из речи Геринга от 14 октября 1938 г., то есть менее чем месяц спустя после Мюнхенского пакта: «Гитлер поручил мне создать гигантскую программу вооружения, перед которой померкнут все предыдущие достижения. Я получил от фюрера задание беспредельно увеличивать вооружение. Я приказал с наибольшей скоростью произвести строительство военно-воздушных сил и увеличить их в пять раз против существующих». Походит ли это на речь, в которой говорилось бы об оборонительных задачах воздушного флота?
Мильх: Для создания этого воздушного флота потребовались бы многие годы.
Робертс: Вы присутствовали на совещании главнокомандующих в имперской канцелярии 23 мая 1939 года?
Мильх: 23 мая, да.
Робертс: Я хотел бы вам напомнить, кто там присутствовал. Там присутствовали: Гитлер, Геринг, Редер, фон Браухич, Кейтель, вы, Гальдер, генерал Боденшатц, Варлимонт…
