Эксгумация велась три дня. Все удивлялись, как быстро военные провели эту работу. Трупы быстро разлагались, могла быть инфекция. На месте захоронения осталась разровненная земля, рядом, где раскопки не велись, — травяной дёрн. Работы вела рота солдат какой-то тыловой части Красной Армии, возможно, из медсанбата. НКВД таких работ не проводил, их были единицы, у них не было таких больших воинских подразделений. Никаких памятных знаков на месте эксгумированного захоронения не ставили. Оцепления в начале эксгумации не выставлялось, однако, что было позднее, сказать не могу, потому что уехала на несколько дней в командировку. Однако о том, чтобы кто-то кого-то отгонял, ни от кого не слышала. Вообще, местность была обезлюдевшей. Человека трудно было встретить. Несколько человек было на льнозаводе, и всё. Скорее всего, что и отгонять-то было некого… Тот самый Шарай рассказывал позднее, что трупы увозили хоронить рядом с общим большим захоронением на правом берегу Днепра…»
Из всех вопросов, которые здесь можно задать, ответ есть лишь на один: «Кто это сделал?» Надеемся, не надо отдельно доказывать, что это не мог быть НКВД? Остальное неизвестно. Ни кто эти люди, ни когда их убили, ни где они теперь лежат. Общих больших захоронений в Смоленске тогда было столько… А вот интересно: есть ли в катынском мемориале плита в память этих людей? Или она противоречит идее мемориального комплекса?
Все-таки очень хотелось бы знать, что для поляков Катынь — боль и память или просто оружие против старого противника? И имеют ли какое-то значение для наших «мемориальцев» расстрелянные соотечественники, если они были убиты не НКВД?
Глава 23
Зеркало Нюрнберга
Посол заявляет, что… поляки начиная с 16-го века страдали от русских…
Тов. Сталин замечает, что в интересах исторической правды нужно сказать, что начиная с 16-го века не только русские обижали поляков, но и поляки русских. За это время поляки дважды брали Москву.
Из беседы Сталина с польским послом 18 ноября 1941 г.
Слишком уж эти боль и память избирательны, чтобы быть просто болью и памятью, а не оружием. Полное отсутствие интереса к вновь найденным могилам говорит само за себя. Чего же хотят от России те, кто сидит сегодня в Варшаве, и те, кто за ней стоит?
Давайте еще раз вернемся к расследованию Главной военной прокуратуры так, как оно показано в книге «Катынский синдром», и посмотрим, чего добивались прокуроры — точнее, оставшийся к тому времени в единственном числе Анатолий Яблоков. Коль скоро поляки выразили глубокое удовлетворение его расследованием, стало быть, он делал как раз то, что от него хотели.
«На завершающем этапе работы комиссии экспертов, и особенно при вынесении 13 июня 1994 г. процессуального решения об окончании расследования уголовного дела, обнаружилось все несовершенство российской законодательной и судебно-правовой системы…
В подготовленном и вынесенном старшим военным прокурором ГВП Яблоковым постановлении о прекращении уголовного дела Сталин и приближенные к нему члены Политбюро ЦК ВКП(б) Молотов, Ворошилов, Калинин, Каганович, Микоян и Берия[207], руководители НКВД/НКГБ/МГБ СССР[208] и исполнители расстрелов на местах признавались виновными в совершении преступлений, предусмотренных статьей 6 пункты «а» «б» «в» Устава Международного военного трибунала (МВТ) в Нюрнберге (преступления против мира, человечества, военные преступления) и геноцид польских граждан. Вынося постановление, Яблоков руководствовался тем, что катынское преступление уже имело свою квалификацию, которую дало государство (СССР) в лице высших правоохранительных органов в МВТ. Согласно Конституции РСФСР, а затем и РФ провозглашался приоритет международного права над внутренним законодательством, а по признанному РСФСР международному праву катынское преступление подпадало под все признаки статьи 6 Устава МВТ в Нюрнберге. На эти преступления не распространялись сроки давности, применялась обратная сила закона»[209].
Как видим, они хотели подвести «катынское дело» под нюрнбергские статьи и приплюсовать сюда еще и геноцид.
Об общеполитических последствиях такого признания, если бы оно состоялось, мы говорить не будем. И так уже миру пытаются объяснить, что СССР и Германия в равной степени повинны в разжигании Второй мировой войны, а главную роль в разгроме фашизма сыграли Соединенные Штаты. Геополитическое противостояние или попытки «мирового сообщества» объявить «империей зла» существовавшее в СССР социальное государство мы тоже здесь не будем обсуждать. Как говорят в народе, «раньше был культ личности, а теперь культ наличности». Для этого культа социальное государство и вправду является империей зла.
Будем проще: чего хотят для себя непосредственные варшавские заказчики этого вердикта?
Ну, во-первых, обвинение в геноциде позволит родственникам погибших уже на законном основании требовать компенсаций — так, как евреи берут их с Германии. Казалось бы, можно возразить, что мы вправе потребовать компенсации за погибших красноармейцев? Ан нет!
Правда, согласно нюрнбергским критериям, жестокое обращение с военнопленными тоже входит в военные преступления — но поскольку поляки каяться перед нами не собираются, то никакой международный суд компенсации не присудит. Спишут на эксцессы и тяжелое положение в стране. По крайней мере, они уже не раз давали понять, что не намерены даже расследовать эти смерти, а без расследования, точных списков пленных и прочих аналогичных документов никогда и ничего доказать не удастся. Это же только мы такие порядочные, что любезно предоставляем информацию, на основании которой нам потом будут предъявлять многомиллионные иски. Больше в мире таких умников не наблюдается.
Впрочем, обвинение в геноциде вряд ли удастся доказать — ведь преследованиям подвергались только шляхта и сторонники лондонского правительства, а к прочим полякам в СССР относились хорошо, даже защищали от украинских и белорусских крестьян, что совсем не обязаны были делать. Но в любом случае и обвинение, и перспектива выплачивать компенсации так возмущает всех — даже «демократов» — что за этим шумом сторонкой проскальзывает другой аспект прокурорского вердикта.
Советское правительство ведь обвиняется не только в военных преступлениях и преступлениях против человечности, что имеет отношение к расстрелу пленных, но и в преступлениях против мира, которые непосредственного касательства к нему не имеют. Как было сформулировано в Нюрнберге, это «подготовка, развязывание и ведение агрессивных войн, которые также являлись войнами в нарушение международных договоров, соглашений и обязательств».
Ясно как день, что польская сторона, используя «катынское дело» в качестве трамплина, под шумок пытается приплести нюрнбергские обвинения уже к пакту Молотова — Риббентропа и к 17 сентября. Эмигрантское правительство ведь с самого начала утверждало, что Советский Союз является союзником Германии в новом разделе Польши. И если это будет признано на международном уровне… Вы еще не поняли?!
Ну конечно же! «Восточная Польша» — как называл эти земли Геббельс, Западная Украина и Западная Белоруссия — как называем их мы. Сейчас это звучит довольно фантастично, но в 1994 году еще никто не мог предсказать ни укрепления Лукашенко, ни того, что Украина сумеет сохранить не только «самостийность», но и целостность. Среди тогдашних возможностей вполне могли оказаться и развал Украины и Белоруссии, и заглатывание Польшей отколовшихся областей. Всё это исключительно дело техники. А для того, чтобы «мировое сообщество» признало новый захват украинских и белорусских земель, и нужен был этот вердикт: видите, русские сами признают СССР виновным! А значит — это наша земля. И, кстати, там какие-то Киев и Минск возмущаются, надо бы послать миротворческие силы на охрану границы…
Потом, начав с малого, можно будет протянуть когтистую лапку уже к самим Киеву и Минску. Воевали — так подайте нам их! А поскольку в 1994 году и распад РФ тоже еще не был вычеркнут из прогнозов, то… поляки издавна считали Смоленск спорной территорией (лишь глупые москали полагали его русской землей). А теперь еще и наши парни там лежат, и мемориал стоит… Да и в Москве поляки были, и их царевич Владислав едва не стал русским царем. Чем не повод? И ведь под Тверью тоже есть мемориал…
Кстати, если кто полагает, что поляки видят «восточную Польшу» лишь в прошедшем времени — то вот несколько сюжетов…
…В мае 2006 года правительство Польши объявило о принятии программы строительства Четвертой (Новой) Речи Посполитой. Как пишет интернет-издание «polska.ru» в рамках проекта предполагается в местах, где существует в сколько-то заметных количествах польское национальное меньшинство, «последовательное формирование… соответствующего национально-культурного ландшафта». А ведь ландшафт — термин, обозначающий не элемент пейзажа, каковым является национально-культурная автономия, но сам пейзаж. Польское национально-культурное доминирование при непольском большинстве. Как такое возможно?
