внимательнее: они с братом очень походили друг на друга, но если Лауриня можно было назвать в лучшем случае симпатичным, то Лейда оказалась красива той особенной неяркой, неброской красотой, что не привлекает с первого взгляда, но со второго – не дает отвести глаз. Одета она была изысканно и просто – никаких финтифлюшек в духе Ротта, здесь явно работал личный мастер. Платье цвета вечернего неба и старинное ожерелье с сапфирами выгодно оттеняли серые глаза Лейды, большие, с пушистыми ресницами – совсем как у брата в юности. Последний раз я видела Лейду еще неуклюжим подростком, а теперь это была очаровательная юная женщина: часто бывает, что после рождения первенца невзрачная на первый взгляд девушка неожиданно расцветает.
Если Мажея Лауринь была именно такой, невольно подумала я, то понятно, отчего Арнелий потерял голову. Каково же ему видеть теперь дочь женщины, которую он так и не смог назвать своей?..
– Лейда, – Лауринь взял сестру за руку, – ты помнишь госпожу Нарен?
Та взглянула на меня, и мне показалось, будто она крепче уцепилась за брата.
– Конечно, помню, – произнесла она. – Рада видеть вас в добром здравии, госпожа Нарен. Я слышала, вы…
– Слухи, сплетни и нелепые преувеличения, – прервала я, понимая, что сейчас на меня обрушится очередная версия моего таинственного исчезновения.
– Госпожа Нарен отсутствовала по делу, – проинформировал Лауринь и так взглянул на сестру, что она, кажется, проглотила следующий вопрос. – Лейда, а где Регар?
– О, только что был здесь… – Она оглянулась. – Ну конечно, снова поймал какого-то бедолагу и портит ему вечер разговорами о службе. Вы с ним два сапога пара, Лаур! – Она повернулась ко мне: – Прошу извинить, госпожа Нарен, я отойду к мужу…
– Ну что вы, разумеется, – сказала я ей уже в спину. Покосилась на капитана: – Лауринь, мне показалось или ваша сестра не рада меня видеть?
– Не показалось, госпожа Нарен, – негромко ответил он. – Признаться, она вас… боится.
Я недоуменно взглянула на него, потом сообразила: конечно, с моим появлением в жизни их семьи все пошло наперекосяк, Лейда осталась вдвоем с братом, да и жизнь ей досталась не из легких… Что ж, я вполне тяну на вестницу несчастий. Одна внешность чего стоит, а много ли нужно девочке, взращенной на страшных сказках, чтобы поверить в подобную чушь?
– Тогда не будем нервировать ее, – усмехнулась я. – Пообщаетесь в другой раз.
– Да, пожалуй, – согласился Лауринь, и мы отошли в сторону.
Я, однако, поглядывала время от времени на Лейду. Сейчас она стояла рядом с мужем. Регар Лейен уже не был тем молодым франтом, каким я его запомнила, теперь он казался намного серьезнее и строже, чем прежде; впрочем, он все-таки служил в тайной канцелярии, а это способствует развитию именно таких качеств…
Он ведь старше жены лет на пятнадцать, если не больше, сообразила я. Трудно ожидать от подобного человека глупой романтической влюбленности, очень трудно! Конечно, чего только не бывает, но… Не удивлюсь, если Его Величество все же приложил руку к этому браку. С другой стороны, во взглядах, которые Регар время от времени бросал на свою жену, читалась настоящая нежность, робкая и словно бы застенчивая – он явно не умел и не привык выражать подобные чувства. «Уж мог бы научиться за несколько-то лет супружества», – хмыкнула я про себя.
Вот за Лейдой наблюдать оказалось интереснее. Ее развлекали сразу несколько человек, мужчины в основном, и она охотно вступала в беседы, но то и дело взглядывала на мужа, будто бы в поисках поддержки, иногда даже прикасалась к его рукаву. Увы, Регар был слишком занят каким-то важным разговором – видимо, действительно по службе, – и не замечал этих робких попыток привлечь его внимание.
Очень знакомо. Даже слишком. Я покосилась на Лауриня: он, конечно, ничего не замечал, ну да он ведь мужчина…
Кое-что внезапно привлекло мое внимание: рядом с Лейдой оказался уже виденный мною человек. Да, определенно я уже встречала его сегодня!
– Лауринь, – тронула я за локоть погрузившегося в какие-то думы капитана, – вы не знаете, случайно, что это за тип? Да, вот тот, в темно-синем костюме…
– Не припоминаю, – нахмурился он и взглянул на меня. – Чем он вас заинтересовал, госпожа Нарен?
– Показалось, будто это один мой знакомый, – ответила я неопределенно. – Но, кажется, обозналась… Лауринь, скажите, мне действительно необходимо присутствовать на каждом вечере до самого конца?
– Никаких распоряжений на этот счет не поступало, – отозвался он. У меня начало складываться ощущение, будто Лауринь надо мной издевается, изображая недалекого солдафона. Если так…
– Хорошо… – Я сдержанно зевнула, прикрывая рот рукой, огляделась в поисках какого-нибудь слуги. Вернее, не какого-нибудь, а вполне конкретного – я точно знала, что он должен быть здесь. Пришлось, правда, еще раз обойти пару залов, прежде чем мне удалось высмотреть в пестрой толпе нужного человека.
Он, разумеется, меня узнал, подошел, приняв подобострастный вид готового выслушать указания слуги.
– Любезный, – сказала я, – скажите-ка, может усталая гостья удалиться в свои покои, и не будет ли это нарушением этикета?
– Как будет угодно госпоже, – поклонился Эйл Рино, а это был именно он. Я ведь говорила, что служит он во дворце, и отнюдь не на кухне.
– В таком случае найдите кого-нибудь, кто помог бы эти покои отыскать, – велела я. Рино поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, стало быть, понял.
– Прошу следовать за мной, госпожа, – ответил он с очередным поклоном.
М-да. Для того чтобы служить вот так, нужно иметь идеальную память, – поди запомни в лицо, по именам и титулам всех этих господ, кого куда определили на ночлег, кому что нужно подать и принести! – и крепкую спину, не то, не ровен час, переломишься от поклонов…
– Госпожа Нарен… – начал было Лауринь, но я подняла руку, останавливая его:
– Провожать не нужно, Лауринь!
– Как скажете, госпожа Нарен, – коротко кивнул он, и мы расстались.
Покои мне отвели в старом крыле дворца: надо думать, Его Величество вспомнил о моей нелюбви к шуму и показной роскоши. Вернее, не он, а распорядители – эти должны учитывать все капризы гостей… Хотя, возможно, мне по статусу не полагалось большего, я в таких тонкостях не разбираюсь совершенно. Впрочем, оно и к лучшему: на кровати, конечно, могла маршировать всего лишь рота, а никак не полк, зато не страшно было на ней потеряться.
Всю дорогу Рино хранил молчание и, лишь закрыв двери моей опочивальни, перестал напоминать бестелесную тень, какими кажутся слуги во дворце. Их, кажется, и по внешности подбирают – чем неприметнее, тем лучше.
– Госпожа
