Аугусту было грустно наблюдать за мучениями норовистой красавицы, но планов насчет ее укрощения он не строил. У него элементарно не хватило бы сил для выполнения этой трудной задачи, к тому же он сам ни в коей мере не соответствовал представлениям женщины о выгодной партии. Изгой, лишенный рода и племени, не знающий, как проведет эту ночь и где окажется завтра. Такие, как он, не созданы для тихого семейного счастья, не для того его воскрешал Коллективный Разум, чтобы он коротал вечера у домашнего очага и обзаводился потомством!
* * *
Барон не ошибся. С момента ухода Линоры прошло всего полчаса, а в харчевне уже почти не осталось завсегдатаев в мундирах. Заведение вот-вот должно было закрыться, троица припозднившихся горожан у окна допивала последнюю бутылку, а намаявшиеся за день прислужники нехотя начинали уборку. Впрочем, торговля выпивкой и съестным замирала здесь ненадолго, всего на пару часов. В половине второго или в два часа ночи «Крылышко куропатки» закрывалось, а открывалось каждый день около четырех утра, когда уставшие после двенадцатичасовой вахты патрули стекались к казармам, а там, избавившись от натерших мозоли доспехов, стражники отправлялись в любимый уголок, чтобы пропустить по паре стаканчиков перед сном. Харчевня жила особой жизнью, дни в ней измерялись не восходами и заходами солнца, а расписанием вахт и дежурств вендерфортского гарнизона.
К тому моменту, как горожане наконец-то опустошили злосчастную бутылку и, слегка пошатываясь, поднялись из-за стола, Штелер уже доблестно расправился с фирменным блюдом. Побывать в «Крылышке куропатки» и не попробовать яство, созвучное названию, было нелепо и смешно. Отметив про себя, что местный повар неплохо готовил, но не продержался бы при придворных половниках и кастрюлях и пары жалких дней, поскольку вкусы и пристрастия изнеженной знати были куда тоньше и изысканней здорового аппетита простой солдатни, моррон осмотрел пустой зал и пришел к выводу, что настала пора действовать.
Конечно, стащить в пустой харчевне сферу и остаться при этом незамеченным было невозможно, но, с другой стороны, ни троица драящих швабрами пол и оттиравших жир со столов тряпками слуг, ни сам хозяин, неестественно худой да щуплый для корчмаря, при всем своем желании не смогли бы оказать вору достойное сопротивление. Единственной помехой мог бы стать детинушка-вышибала, но по вполне понятной причине как раз он-то в заведении и отсутствовал. Шанс, что кто-то отважится учинять бузу в зале, переполненном стражниками, был настолько мал, что хозяин разумно решил сэкономить пару-другую золотых в месяц на содержании верзилы.
Поднявшись из-за стола и щедро расплатившись за пришедшуюся по вкусу его животу еду, моррон быстро направился к экспозиции воровского хлама. Он собирался схватить покоившуюся на треноге сферу и тут же бегом броситься к выходу, до которого было не более трех столов и шести-восьми шагов. Скорее всего, прислужников настолько удивил бы странный поступок гостя, что никто не успел бы очухаться и преградить ему путь. Впрочем, если бы среди сонных парней и нашелся смельчак с хорошей реакцией, он бы все равно не смог противостоять натиску опытного солдата. Бывшему полковнику даже не понадобилось бы обнажать меч, чтобы подавить неумелое сопротивление привыкших к подносам и швабрам, а не к оружию и доспехам противников. План побега с добычей был необычайно дерзок и прост, но все же он не удался, и притом по причине, которую нельзя было ни предвидеть, ни просчитать.
Правая рука барона коснулась верхушки сферы, но вместо того, чтобы схватить ее, резко отдернулась назад. Сначала уже приготовившийся к бегству моррон почувствовал на ощупь, что что-то было не так, а уж затем его мозг осознал всю глубину его просчета. Поверхность шара была не столь гладкой, как должна быть у настоящей коммуникационной сферы, да и при прикосновении ладони внутри его не заискрились, не засверкали разноцветные огоньки. Шар был ненастоящим, довольно точной подделкой, и только… К тому же, скорее всего, сделанной из обычного стекла, а не хрусталя.
– Хороший муляж, не правда ли, господин? – раздался за спиной замершего в растерянности моррона дружелюбный голос корчмаря. – Это гордость моей коллекции, шар для вызова духов! – произнес приятный голос с едва заметной ноткой печали. – Эх, жаль, что только муляж…
– Надо ж, а выглядит как настоящий, – не покривил душой барон, а затем, побоявшись, что хозяин его самого может заподозрить в причастности к колдовскому делу, пояснил: – Лет десять назад заглядывал я как-то к одному прорицателю, так у него был точно такой же…
– С виду, господин хороший, только с виду… – не скрывая расстройства, вздохнул корчмарь. – Кто же позволит простому бедному корчмарю держать настоящую колдовскую вещь, да еще выставлять ее напоказ? А жаль, я не отказался бы от такой вещицы… магические штуковины редко встречаются и дорого ценятся… Но позвольте заверить, муляж сделан на удивление точно! – оптимистично заметил корчмарь, а затем перешел на вкрадчивый шепот: – Знаете, господин, ко мне пару недель назад настоящий колдун собственной персоной заглядывал; тот самый, от которого наш город страдает. Вы, видать, приезжий, но, поди, о колдуне-то нашем слыхивали?
– Слыхивал, слыхивал, – хмыкнул в ответ барон, оторвавшись от созерцания фальшивой сферы и повернувшись к хозяину харчевни лицом.
– Ну так вот, этот колдун как шар призраков поддельный увидел, так до того шибко его расхвалил, что мне аж страшно стало… душа в пятки ушла… Думал, накажет меня сейчас за то, что для любого чернокнижника мерзкого важную вещь подделывать решился. Думал и мне, и стеклодуву несладко придется… Ан нет, колдун не разозлился, а, наоборот, очень даже довольным остался и несколькими золотыми пожаловал за то, что шар точно изобразил… Приказал с мастером поделиться, я и поделился… Кто ж осмелится воли колдуньей ослушаться? Уж больно силен он…
– Мда, муляж на славу удался! Уж если даже сам колдун работу высоко оценил, то что тут скажешь? – решил польстить корчмарю барон. – Но вот только одно мне непонятно: как мастеру удалось шар в точности сделать-то? Ведь чтоб копию создать, оригинал видеть надобно, хотя б мельком…
– Обижаете, господин хороший, обижаете, – лукаво усмехнулся корчмарь. – Все вещицы у меня правильные, и если под ними что написано, так на самом деле и есть! Шар призраков настоящий мне, конечно же, стражники не пожаловали, поскольку такая вещь опасная в надлежаще освященном месте храниться должна. Но, как только колдуна Казимика казнили, на пару деньков мне ее одолжили. Я тут же к лучшему стеклодуву Вендерфорта обратился, к Манкрону из квартала ремесленников… Три цены за срочность с меня старый скряга содрал, но я не в обиде, его работа того стоит! – подбоченившись, с гордостью заявил корчмарь. – Уж коли не только люд честной, но и даже колдун богомерзкий не сразу подделку от настоящей вещи отличил…
Штелер почувствовал облегчение, у него появилась надежда, которую вселили слова корчмаря про «надлежаще освященное место». Вполне вероятно, что настоящая коммуникационная сфера до сих пор находится в одном из храмов города или в монастыре неподалеку, а не была уничтожена священной инквизицией. Моррон должен был расспросить корчмаря, но беседу надлежало вести крайне осторожно, поскольку заподозривший неладное коллекционер мог замолчать, и уж тогда никакими побоями от него не выведать правды.
– Так-то оно, конечно, так, – недоверчиво ухмыльнулся барон, – но вот если два шара рядышком поставить иль сначала на один, а затем на другой хотя бы мельком взглянуть, то оригинал от копии завсегда отличить можно…
– Уверяю вас, это не так! – разгорячился хозяин. – Мой муляж выглядит точь-в-точь как настоящий шар призраков. Вот недавно сам преподобный отец Милвар заходил, а он толк в богомерзких приспособлениях знает… Так он как шар увидел, чуть было в колдовстве меня не обвинил… Уж потом только разобрался, когда господин капитан Берварг, у меня тогда отдыхавший, ему все разъяснил. Но все ж на всяк случай молитву святую над шаром прочел и лишь тогда успокоился, когда экспонат в прах не обратился.
