Читаем без скачивания Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Но доски не было. Не было и тусклой лампочки, которую Менно обычно оставлял гореть на время дежурства. Его окружала сплошная темнота, податливая, влажная и пугающая. Менно торопливо зашарил руками по сторонам, но не обнаружил ничего, кроме слизких комьев земли с выступающими из них острыми каменными коготками. Он был под землей. Опять под землей.
Менно инстинктивно приложил руки к ближайшей поверхности, но почти ничего не ощутил. Темнота молчала. Не было слышно буров и лопат, не ощущалось шагов, лишь неподалеку от него, метрах в двадцати, что-то едва ощутимо вибрировало, ритмично, но непонятно. Как будто кто-то дышал в землю.
Он оперся на локоть и попытался ощупать пространство вокруг себя. Конечно же, это просто чья-то шутка. Кто-то из «крыс» по привычке подшутил над господином штейнмейстером. Погасил лампочку, а сам сел поодаль, бесшумно смеясь над его недоумением. Провернуть такой фокус над задремавшим человеком для опытного шахтёра, умеющего передвигаться бесшумно, не представляло никакого труда.
Менно нащупал что-то мягкое и плотное. Что-то вроде туго набитого вещмешка. Он провел по нему рукой и ощутил на загрубевших кончиках пальцев прохладную влагу. Поднес к лицу, понюхал, но не уловил никакого запаха. Не керосин. Не моча.
Менно ощутил давящую боль в затылке и с ужасом понял, что не представляет, где находится. Он едва не впал в панику. Окружающая темнота, которая давно стала его привычным собеседником, обернулась бездонной пропастью, в которой заметалось испуганное эхо его крика. Судя по тому, как быстро оно погасло, он вновь сидел в каморке, размерами не превышающей поста прослушки.
— Свет!
Голос был хриплым, незнакомым, но Менно обмер, услышав его.
— Бога ради, штейнмейстер! У тебя должен быть фонарь! Включи его.
Рука Менно уже сама ползла в карман. Там и верно был фонарь — тяжелый рифленый металлический цилиндр. Он щелкнул выключателем — и из фонаря ударил свет, безжизненно-желтый, ослепительный.
Менно обнаружил, что сидит на груде земли в узком и извилистом туннеле с низким потолком. Из потолка торчали обломанные деревянные пики, местами измочаленные и перекрученные — остатки крепи. Менно провел лучом фонаря вдоль стены и охнул от неожиданности, когда пятно грязноватого света наткнулось на бесформенный завал с выпирающими земляными глыбами.
А потом он заметил то, что лежало неподалеку от него и что он принял за набитый вещмешок. Это был человек в сапёрной форме, но Менно не сразу это понял — в такой странной и неудобной позе тот лежал. Каска откатилась в сторону и казалась смятой, а на том месте, где она должна была располагаться… Менно вырвало.
Кажется, это был Коберт. По крайней мере, в месиве костей, присыпанном каменной крошкой, можно было разглядеть русые клочья волос. Менно, засучив ногами, попытался отползти от мертвеца.
— Штейнмейстер! — окликнули его нетерпеливо, но тихо, — Хватит возиться. Иди сюда.
Менно с трудом, пошатываясь, встал. Голова кружилась, ноги не держали, даже фонарик норовил выскочить из руки. Но он определил, откуда доносится голос. У стены, полускрытый земляной волной, лежал еще один человек в серой сапёрной форме, чуть менее поношенной, чем у самого Менно. Лейтенант Цильберг.
— Камень, — выдавил он, пытаясь приподняться на локте, — Ногу, конечно, к черту. Попытайся свернуть его.
Отчего-то выглядел лейтенант очень спокойно, даже пугающе спокойно. Лишь дергались время от времени губы. Ноги лейтенанта ниже коленей скрывались за нагромождением камней. Менно попытался разгрести их и даже скатил несколько больших булыжников, но под ними обнаружил большие неподъемные глыбы, каждая из которых была, пожалуй, в несколько раз тяжелее его самого. И еще он заметил, под каким неестественным углом вывернуты колени. Крови не было, но всякое прикосновение к неподвижному лейтенантскому телу давалось Менно ценой серьезных усилий. Цильберг тяжело дышал, временами прикрывая глаза. Он выглядел спокойным, будто бы даже и не испытывал боли, только сильно уставшим.
— Качни еще раз! Сильнее.
Менно налег на камень изо всех сил, но не сдвинул его и на миллиметр. Сердце тяжело бухало в груди, скрипела напряженная спина. Но ничего не изменилось. У него не было власти над камнем.
— Слизняк, — выдавил лейтенант Цильберг с презрением, — Даже на это не годен. Впрочем, уже неважно. Теперь, конечно, неважно.
Он замолчал, и молчал долго, разглядывая неровный каменный потолок. Менно не решался задать ему вопрос, сидел тихо поодаль. Он сам постепенно вспоминал все, что произошло — точно кто-то несоизмеримо более сильный разбирал постепенно завал в его собственной голове, высвобождая придавленные воспоминания.
Они шли со вторым отделением. Якоб, Коберт, Ольферс и прочие. Шли тихо, как умеют идти лишь крысы под покровом ночи, лишь едва слышно хрустела земля под ногами. Каждый тащил на спине деревянный ящик с серыми гранулами аммиачной селитры, а Ольферс, которого давно уже в шутку прозвали Лаокооном[4], был вдобавок обмотан связками запального кабеля, отчего казалось, что его душит в объятьях множество тонких змей. Унтер Шранк шел замыкающим, как и положено командиру отделения, а лейтенант Цильберг не уставал подгонять сапёров. Делал он это беззвучно, хлопая по спинам. В такие минуты люди забывали про дар речи, памятуя о чуткости английских слухачей. Мало того, само тело привыкало не издавать звуков. Менно помнил, как Ольферс, обрезая однажды кабель, случайно срезал кусок мяса с фаланги. При этом он не проронил ни звука, лишь стиснул зубы. Наверняка, попадись им сейчас группа проходчиков-англичан, «крысы» и в бой устремились бы бесшумно.
Но англичан не было. В полтора часа они добрались до места назначения, своей конечной точки. Здесь уже было запасено все необходимое, включая материал для забивки минной каморы — штабеля досок и камня. Работали сосредоточенно, споро. Передавали друг другу ящики со взрывчаткой и аккуратно укладывали их друг на друга. Управились очень быстро: сто шестьдесят килограммов по меркам сапёрного взвода было крошечной порцией. В прошлом «крысам» Цильберга приходилось устанавливать куда более сильные заряды — на двадцать тонн, на тридцать, даже на семьдесят.
Менно не работал с прочими. Обратившись в слух, он прижимался к стене. Тут, под английскими позициями, было царство меловой осадочной породы, распространявшей пресный, щиплющий носоглотку, запах. Чтобы сосредоточиться, он даже убрал фонарь в карман. Но оснований поднимать тревогу не было. Он не ощущал ни ритмичных ударов английских лопат, ни отзвука шагов. Лишь естественный шорох
