В действительности нас не волнует абсолютныйуровень Q и Р. Нас интересуют темпы их изменений. Поэтому на рис. 16С мы разметили оси, обозначив годовые темпы изменений цен и реального ВНП. Кривые проведены таким образом, что "равновесие" экономики в целом достигается при нулевом темпе прироста цен и 4-процентном темпе роста реального ВНП. Если предположить, что при 4-процентном приросте ВНП достигается "полная занятость" (как бы она ни определялась), то наши гипотетические кривые будут описывать экономику в условиях полной занятости и при отсутствии инфляции.
Рисунок 16С. Гипотетические кривые совокупного спроса и совокупного предложения для экономики, в которой полная занятость возможна при стабильных ценах
Подчеркнем, что в этой системе инфляция и спад не являются взаимоисключающими. Они могли бы иметь место одновременно при сдвиге влево кривой совокупного предложения. Однако, быть может, нарисованные кривые вводят в заблуждение? Предположим, что 4% - это максимальный темп прироста реального ВНП, на который способна экономика при существующих условиях. Предположим далее, что цены и издержки в ней негибкие и не снижаются при уменьшении спроса. В этих условиях кривая совокупного предложения может стать такой, как на рис. 16D. В такой хозяйственной системе, где кривая совокупного предложения фиксирована, любое сокращение совокупного спроса по сравнению с уровнем, указанным на рис. 16D, вызовет спад, а любое его увеличение - инфляцию. В этом случае спад и инфляция исключили бы друг друга, поскольку первый являлся бы результатом недостаточности совокупного спроса, вторая - его избыточности. И нельзя было бы наблюдать их одновременно.
Рисунок 16D. Гипотетические кривые совокупного спроса и совокупного предложения, кривая предложения фиксирована: экстремальный случай
Очевидно, однако, что предпосылки, которые мы ввели для построения кривой совокупного предложения на рис. 16D, слишком жесткие. В действительности не существует столь резких ограничений на темпы роста реального ВНП. Из табл. 16А видно, что он может расти быстрее 4%, и даже довольно долго. Давайте предположим, что более быстрый рост возможен, но что при этом возникают "узкие места", конкуренция производителей за ограниченные ресурсы вызывает рост цен, и начинается инфляция. Чем быстрее растет ВНП, тем выше темпы инфляции. Давайте предположим далее, что хотя издержки и цены сопротивляются падению ниже некоего "нормального уровня", но они все-таки могут реагировать на снижение совокупного спроса. В результате кривая совокупного предложения могла бы быть приблизительно такой, как на рис. 16Е. При таких условиях инфляция и спад не были бы просто противоположностями. Повышение совокупного спроса начинало бы воздействовать на уровень цен еще до того, как темпы роста реального ВНП достигли уровня, соответствующего "полной занятости". Мы здесь снова предполагаем, что кривая совокупного предложения есть нечто "данное", и не сдвигается.
Рисунок 16Е. Гипотетические кривые спроса и предложения, кривая предложения фиксирована: не столь экстремальный случай
Рисунок 16F. Гипотетические кривые совокупного спроса и совокупного предложения: полная занятость и нулевая инфляция взаимно исключают друг друга
Кривая предложения проведена на рис. 16Е таким образом, что достижение "полной занятости" возможно и без инфляции. Однако это не обязательно должно быть так. Предположим, кривая совокупного предложения имеет форму, показанную на рис. 16F. Тогда при любом уровне совокупного спроса "полная занятость" и нулевая инфляция не могут существовать одновременно. Для того, чтобы темпы роста ВНП достигли уровня "полной занятости", совокупный спрос должен увеличиться настолько, что инфляция подскочит до 5% в год. А для устранения инфляции совокупный спрос должен был бы уменьшиться до уровня, при котором темп прироста реального ВНП составит 1 % в год, что при данных посылках означает довольно большую безработицу.
Теория совокупного спроса
Кривые на рис. 16F выражают в упрощенной форме зависимость между инфляцией и безработицей таким образом, как многие экономисты, возможно, большинство, рассматривали ее к началу 60-х годов. Они не думали, что полная занятость реально достижима при отсутствии инфляции. Конкуренция была недостаточно развита, ресурсы - недостаточно мобильны, а незнание и неопределенность были слишком распространенным явлением, чтобы высокую занятость можно было поддерживать без сопутствующей инфляции. Многие экономисты, видимо, считали, что задача политиков состоит в том, чтобы определить приемлемое сочетание инфляции и безработицы и придерживаться его, регулируя совокупный спрос.
Политики, вероятно, были бы не прочь разнообразить представленное им меню и кроме комбинаций инфляции-безработицы попробовать воздействовать и на кривую совокупного предложения. Это можно было бы сделать, борясь с картелями, устраняя законодательные ограничения на конкуренцию в стране и за ее пределами, расширяя систему подготовки кадров, совершенствуя процесс распространения информации. В общем, предпринимая все, что придает ресурсам большую мобильность. Но это была долгосрочная программа, мало привлекавшая экономистов, внимание которых было сосредоточено на проблемах спада, инфляции и безработицы. В большинстве своем они были приверженцами не теории совокупного предложения, а теории совокупного спроса, - если использовать терминологию, ставшую распространенной в конце 70-х годов. Согласно господствовавшей тогда точке зрения, высокий уровень занятости в сочетании с умеренной инфляцией мог быть достигнут при регулировании правительством совокупного спроса. И поэтому вопрос о том, как лучше его регулировать, находился в центре внимания экономистов и политиков, по крайней мере, до 70-х годов.
События того десятилетия - сильная инфляция в сочетании с глубоким спадом и высоким уровнем безработицы - заставили усомниться в правильности прежнего образа мыслей. Некоторые экономисты предположили, что применять концепцию спроса и предложения для анализа совокупного выпуска и общего уровня цен было бы неверно.
Совокупное предложение и совокупный спрос - некоторые сомнения
Концепция кривой предложения применительно к любому взятому отдельно благу, такому как, например, соевые бобы, имеет смысл. Мы можем полагать, что фермеры поставят больше соевых бобов, если они будут ожидать повышения цен на них. Они высвободят ресурсы, затрачиваемые на другие цели, и направят их на производство соевых бобов, если ожидают, что относительная цена последних повысится. Но в этом-то как раз все и дело - повысится относительно других цен. При повышении цен на соевые бобы фермеры захотят выращивать их больше, а кукурузы меньше лишь в том случае, если цена на кукурузу не повысится. Но если все цены возрастут, тогда нет очевидных оснований ожидать, что чье-то поведение изменится.
Вспомните, рост цен всех благ означает просто падение ценности денег. Почему, в самом деле, падение ценности денег в результате инфляции побудило бы производителей поставлять больше товаров, чем раньше? В этом нет особого смысла. По меньшей мере, в том случае, если производители знают, что происходит. Но представьте, что они не знают. Представьте, что они ошибочно полагают, что только их продукты повысились в цене. В этом случае они действительно захотят увеличить предложение. Но они будут хотеть этого лишь до тех пор, пока не разберутся в ситуации. Когда же обнаружат, что ошибались и что цена благ, которые они производят, не увеличилась относительно цен других благ, то захотят исправить свою ошибку и вернутся к тому же объему производства, что и раньше.
