Читаем без скачивания Живым или Мертвым - Том Клэнси

— Глазам своим не верю, — пробормотал Доминик.

— Интересно, сколько тут народу живет?

— Тысяч сто, по меньшей мере. А то и сто пятьдесят.

Место, чтобы поставить машину, нашлось в квартале от бильярдной.

— Ты прикрываешь, а я займусь им. Дай мне пятнадцать минут и подтягивайся.

— Понял.

Доминик прошелся по улице и свернул за угол. Чавес пересек проезжую часть, купил у уличного торговца баночку кока-колы и прислонился к стене под парусиновым навесом. В конце квартала зажегся одинокий уличный фонарь. Прошло десять минут. Ни Хади, ни «Ланчии», ни «Фиата», ни «Корсела». Он допил кока-колу, вернул продавцу банку, вновь перешел через улицу и вошел в бильярдную.

Помещение никак не потянуло бы на громкое слово «зал». Оно было размером с два гаража, посередине стояли два бильярдных стола, над которыми висели лампы с пластмассовыми абажурами, справа находился бар, а вдоль противоположной стены выстроились стулья с высокими спинками. В глубине бара стояли четыре круглых столика со стульями. В углу находилась дверь с надписью «выход» по-португальски, к ней вели три ступеньки. Вокруг столов сгрудились люди. Воздух в помещении был сизым от табачного дыма.

Динг сел в баре и заказал пиво. Через пять минут открылась дверь черного хода, и в бильярдную вошел Доминик. Он подошел к бару, тоже взял пиво, выбрал столик и сел.

В пять минут восьмого парадная дверь открылась, и в бильярдную вошел Хади. Нервно озираясь, он остановился около двери. Доминик поднял бутылку с пивом над головой и кивнул Хади. Тот замялся немного, но потом направился к Доминику.

Парадная дверь снова открылась. Появился водитель «Ланчии». Как и Хади, он на полминуты застыл около двери, разглядывая помещение. Его рубашка была расстегнута, и на правом бедре у него Чавес заметил хорошо узнаваемую рукоять. Впрочем, он перестал вертеть головой, как только увидел Хади, подходившего к столику Доминика, и быстро шагнул следом за ним. Чавес пропустил его мимо себя и быстро поднялся из-за стола.

— Где мои деньги, г…нюк? — громко сказал Чавес по-португальски.

Незнакомец обернулся и стиснул кулаки.

Чавес, приговаривая: «Полегче, полегче…», поднял руки к плечам и от души врезал противнику по носу. Тот качнулся назад, но Чавес мгновенно всадил ему большой палец в ямку под горлом, между ключицами. Незнакомец упал. Прочие посетители с любопытством наблюдали за происходившим, но не вмешивались. Долги есть долги. В глубине помещения Доминик тоже был на ногах и шел вместе с Хади к черному ходу. Чавес шагнул к лежавшему на полу человеку из «Ланчии», наступил на его правую руку и выдернул оружие из-за пояса.

— Говоришь по-английски?

Тот что-то пробормотал.

— Кивни, если говоришь по-английски.

Лежавший кивнул.

— Поднимайся, или я пристрелю тебя прямо здесь.

Доминик ждал в переулке. Уже совсем стемнело. Слева проход упирался в стену, в которой посередине чернел вход на уходившую в темноту лестницу, справа, ярдах в двадцати, проходила улица.

Хади стоял, прислонившись к кирпичной стене возле череды мусорных баков. Доминик уже успел вынуть оружие и приставил его к бедру пленника. Чавес выволок за шиворот водителя «Ланчии» и ткнул в стену рядом с Хади.

— Кто вы такие? — спросил Хади.

— Заткнись! — рявкнул Доминик.

Чавес краем глаза разглядел, что пальцы Доминика прямо-таки пляшут на рукояти пистолета.

— Спокойно, Дом. — Он поднял с мостовой обрывок газеты и сунул водителю «Ланчии». — Нос утри.

— X… тебе!

Дверь, из которой они только что вышли, распахнулась. В тусклом свете обрисовался силуэт в нескольких футах от порога. Человек указывал на них рукой. Чавес дважды выстрелил ему в грудь, и человек опрокинулся на спину. Чавес с силой захлопнул дверь.

— Пошли, Дом. — Он повернул дуло пистолета в сторону Хади и «Ланчии». — Вперед!

В горловине переулка, на фоне улицы, появилась еще одна фигура. Человек бежал к ним и на ходу стрелял из пистолета. В темноте сверкнули две оранжевых вспышки, потом еще две. Чавес отступил за баки и дважды выстрелил в ответ. Нападавший метнулся под стену, в тень.

— На лестницу! — приказал Чавес.

Толкая «Ланчию» и Хади перед собой, Доминик направился к лестнице. Чавес пятился за ними, пока не уперся спиной в стену. Тогда он повернулся и побежал по ступенькам.

Чавес следом за Домиником поднялся по лестнице и огляделся по сторонам. Переулок тянулся перпендикулярно лестнице, над ним нависали балконы. Чуть правее, в другой кирпичной стене, чернел еще один прямоугольник. Еще одна лестница. Чавес указал на нее. Доминик кивнул и толкнул «Ланчию» и Хади на ступеньки. Чавес услышал позади себя приглушенные шаги и, посмотрев вниз на ту лестницу, по которой они только что поднялись, успел увидеть преследователя, быстро спрятавшегося за углом. Чавес отступил и замер. Прошло десять секунд, и шаги вновь зазвучали по лестнице. В тишине было отчетливо слышно их эхо.

Чавес сунул пистолет за пояс, сделал два шага направо, вскинул руки и ухватился за нижний край балкона. Подтянулся, отжался на руках, перехватился за перила балкона, перевалился через них и растянулся на полу.

Шаги послышались вновь. Шаг… остановка. Шаг… остановка. Где-то вдали завыли сирены. «Неужели полиция из-за нескольких выстрелов решит вломиться в Росинью?» — подумал он. А потом закрыл глаза и прислушался, ожидая, когда изменится эхо.

Шаг… остановка. И снова несколько шагов подряд. Но уже без эха. Преследователь прошел под балконом, на котором притаился Чавес, и теперь, очевидно, пытался решить, куда направиться: дальше по переулку или на лестницу? Он выбрал лестницу. Чавес бесшумно поднялся на колени, положил оружие на перила и выстрелил один раз — точно в затылок.

Он спрыгнул, подбежал к телу, поспешно обшарил его и припустил вверх по лестнице. Доминик ждал наверху, укрывшись вместе с «Ланчией» и Хади за мусорным баком. В ста ярдах отсюда переулок выходил на автостоянку, слабо освещенную уличными фонарями. Где-то неподалеку раздавался характерный стук баскетбольного мяча об асфальт и непрерывный детский крик.

— Теперь займемся этой парочкой, — сказал Чавес.

— С ними мы разберемся.

Чавес бросил на асфальт то, что обнаружил у убитого. Паспорт, пачку денег и несколько ключей от машины. Ключи он поднял и помахал ими перед «Ланчией» и Хади.

— От какой машины? «Фиата» или «Корсела»? — Оба не издали ни звука.

Доминик схватил Хади за волосы, запрокинул ему голову и врезал рукоятью пистолета по губам. Хади снова промолчал, лишь крепко стиснул зубы. Тогда Доминик ребром левой рукой стукнул его по шее сбоку, так, чтобы задеть трахею. Тот задохнулся и раскрыл рот. Доминик тут же всунул ему в рот дуло пистолета.

— Еще пять секунд, и твои мозги разлетятся по переулку. — Хади не отреагировал. Тогда Доминик сунул оружие глубже. У Хади задергался кадык.

— Четыре секунды. Три секунды.

Чавес следил за своим напарником, за его глазами. Выражение лица, при желании, можно и подделать, а вот по глазам понять человека проще. И Динг понял по глазам Доминика, что тот говорит вполне серьезно.

— Дом…

— Две секунды…

— Дом! — повысил голос Чавес.

Хади кивнул и умоляюще поднял руки. Доминик вынул пистолет из его рта, и Хади пробормотал:

— «Форд-корсел».

— Предатель! — рявкнул «Ланчия».

Доминик тут же навел оружие на левый глаз «Ланчии».

— Теперь твоя очередь. Где стоит машина? — «Ланчия» стиснул зубы.

— Тебе даю три секунды, — сказал Доминик и направил пистолет на колено пленника. — А потом — всю жизнь на костылях.

— Следующий квартал к востоку от бильярдной, на южной стороне, посреди квартала, — ответил за упрямого пленника Чавес. — Пригони ее сюда. А я позабочусь о наших друзьях.

Через пятнадцать минут Чавес услышал гудок, увидел в переулке «Корсел» с открытой пассажирской дверью и, взяв Хади и «Ланчию», направился к машине. Откинув спинку переднего сиденья, он велел пленникам залезать на заднее.

— Вот, нашел в багажнике, — сказал Доминик, протягивая моток ржавой тонкой стальной проволоки.

Чавес перегнулся через спинку.

— Дайте-ка сюда руки.

Доминик завел мотор.

— Нам потребуется укромное место, — сказал Чавес. Он сидел боком на пассажирском сиденье, положив пистолет на спинку.

— Сдается мне, что оно у нас есть. Я видел кое-что подходящее, когда ехал сюда.

Здание мало чем отличалось от прочих четырехэтажных домов — одно парадное, балконы по фасаду, — если не считать того, что окна и дверь были забиты. Сбоку уходила неизменная лестница, полускрытая разросшимися, одичавшими кустами роз. На парадной двери красовалась наклейка официального вида с надписью по-португальски: «Нежилое».