27
С. 50. «Однако здесь что-то похоже на бедлам»… — Бедлам (англ. Bedlam — название дома для умалишенных в Лондоне) — сумасшедший дом.
28
С. 54. …вол-ти-жёр — Вольтижер (от франц. voltiger — порхать, летать, перепархивать) — воздушный гимнаст в цирке, канатоходец. В переносном значении — ветреник.
29
С. 55. Вы читали «Тюфяка»? — «Тюфяк» — повесть А. Ф. Писемского, впервые опубликованная в 1850 г. в «Москвитянине» (№ 19–21) и затем перепечатанная в 1853 г. в его сборнике «Повести и рассказы». Герой этой повести Павел Васильевич Бешметев — молодой дворянин, получивший университетское образование, но неловкий, мешковатый, незнакомый с действительной жизнью. Вследствие этого он совершает ряд трагических ошибок и в конце концов спивается и гибнет. Сергей Александрович, возможно, имеет в виду некоторое сходство свое с молодым Бешметевым, так же, как и он, приехавшим после университета в провинцию.
30
С. 59. Конфидантка (франц. confidente) — наперсница, доверенное лицо.
31
С. 62. …детей-то у меня, просто семейство Холмских! — «Семейство Холмских. Некоторые черты нравов и образа жизни, семейной и одинокой, русских дворян» — роман Д. Н. Бегичева (1786–1855) в шести частях. Издавался в Москве в 1832, 1833 и 1841 гг. В романе описана жизнь четырех сестер, принадлежащих к обширной дворянской семье Холмских.
32
С. 62. Мономан (от греч. monos — один, единственный — и mania — безумие) — человек, страдающий помешательством на одной мысли, идее, т. е. мономанией.
33
С. 63. …в бунтах недовес муки оказался. — Бунты — хлеб в зерне или в муке, сложенный в кулях, накрытый и обшитый рогожами в виде скирды.
34
С. 63. Отец и благодетель! да простого-то человека я и боюсь! — Эти слова Ежевикина перекликаются с собственным признанием Достоевского в письме к брату 30 января — 22 февраля 1854 г.: «Да простого-то человека я боюсь более, чем сложного».
35
С. 66. Фрикасеи (франц. fricassée) — жареное мясо.
36
С. 67. Фрапировало (франц. frapper — ударять) — поразило.
37
С. 73. …донне муа мон мушуар… (франц. donnez moi mon mouchoir) — дайте мне платок.
38
С. 74.. . «Натрескался пирога, как Мартын мыла!» — Выражение записано Достоевским под № 254 в «Сибирской тетради».
39
С. 76. Оркестр составляли две балалайки, гитара, скрипка и бубен, с которым отлично управлялся форейтор Митюшка. — Дворовый оркестр по своему составу напоминает оркестр, слышанный Достоевским на каторге и описанный в «Записках из Мертвого дома», ч. I, гл. XI (ср. с. 348).
40
С. 79. Только в глупой светской башке могла зародиться потребность таких бессмысленных приличий. — Эта фраза непосредственно связана с «Выбранными местами» Гоголя. В третьем письме по поводу «Мертвых душ» говорится: «Только в глупой светской башке могла образоваться такая глупая мысль» (Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. Т. 8. С. 296). Выражение «глупая светская башка» отмечено курсивом в рецензии Белинского на «Выбранные места из переписки с друзьями» (Белинский В. Г. Полн. собр. соч. М., 1956. Т. 10. С. 66). Отмечено Ю. Н. Тыняновым.
41
С. 81. …господский ли, казенный ли, вольный, обязанный, экономический? — Господскими назывались крестьяне, принадлежавшие помещику; казенными, или государственными, — принадлежавшие казне и царскому дому; экономическими — принадлежавшие монастырям. Обязанными или временно обязанными называли крестьян, не рассчитавшихся полностью с помещиком за полученный надел земли.
42
С. 82. Что же делали до сих пор все эти Пушкины, Лермонтовы, Бороздны? — Народ пляшет комаринского — а они воспевают какие-то незабудочки? — И. П. Бороздна (1803–1858) — второстепенный поэт. Выпад Фомы против русской поэзии имеет конкретный полемический повод. В 1852 г. в Петербурге вышел сборник «Незабудочка. Дамский альбом, составленный из лучших статей русской поэзии <…> с портретами Жуковского, Бенедиктова и 10-ю оригинальными картинками Г. Педанова». В сборник вошли стихотворения самых различных русских поэтов от Жуковского и Пушкина до Коренева, Крешова, М. Владимирова, И. Бороздны. Для Опискина, одного из читателей «Незабудочки», как и для ее составителей, Пушкин, Лермонтов и Бороздна — явления одного поэтического ряда, авторы произведений для «дамского» чтения.
43
С. 82. Народ пляшет комаринского, эту апофеозу пьянства — Зачем же не напишут они более благонравных песен для народного употребления… — В постоянных выпадах Фомы против комаринской, как песни грубой и безнравственной, заметно пародийное использование суждений реакционного музыкального критика Ростислава (псевдоним Ф. Толстого), который в одной из музыкальных рецензий в «Северной пчеле» писал: «Какое удовольствие могут доставить кривлянья растрепанного, глупого мужика? Питейный дом с его последствиями, конечно, дело существенное, но в эстетическом произведении следует ли его выставлять? <…> Что хорошо для рассказа, то не всегда хорошо в сценических произведениях, коих непосредственное назначение исправлять и очищать нравы и возвышать душу и чувства» (Северная пчела. 1853. № 107; ср.: Гозенпуд А. А. Русский оперный театр XIX века. Л., 1969. С. 392).
44
С. 82. Я знаю Русь, и Русь меня знает… — Эти слова принадлежат Н. А. Полевому, который в предисловии к роману «Клятва при гробе господнем» (1832) писал: «Кто читал, что писано мною доныне, тот, конечно, скажет вам, что квасного патриотизма я точно не терплю, но Русь знаю, Русь люблю, и — еще более, позвольте прибавить к этому, — Русь меня знает и любит» (Клятва при гробе господнем. М., 1832. Ч. I. С. IX). Выражение «я знаю Русь и Русь меня знает» получило широкое распространение. Белинский в полемике с Полевым неоднократно цитировал его. (См. Белинский В. Г. Полн. собр. соч. М., 1953. Т. 3. С. 500; М., 1955. Т. 6. С. 404). Ср. также сатирическое произведение «Подарок ученым на 1834 год. О царе Горохе; когда царствовал государь царь Горох, где он царствовал, и как царь Горох перешел в преданиях народов до отдаленного потомства», где выражение это использовано в пародии на Н. Полевого. (См. об этом в статье Г. А. Федорова «К портрету Ф. Ф. Опискина». — Литературная учеба. 1987. № 2. С. 183–184).
45
С. 82. Пусть изобразят они мне мужика — хоть даже в лаптях — но преисполненного добродетелями — Пусть изобразят этого мужика, пожалуй, обремененного семейством и сединою, в душной избе — голодного, но довольного... — По мнению В. А. Туниманова, здесь, возможно, заключена пародия на критический разбор «Мертвых душ» Н. Полевым, который цитируется Чернышевским в «Очерках гоголевского периода», книге, хорошо известной Достоевскому (См. Туниманов В. А. Творчество Достоевского. 1854–1862. Л., 1980. С. 51–52).
46
С. 84. …если я и уважаю за что бессмертного Карамзина, то это не за историю, не за «Марфу Посадницу», не за «Старую и новую Россию», а именно за то, что он написал «Фрола Силина»… — «История государства Российского» в 11 томах (1816–1824; незаконченный XII том вышел после смерти Карамзина в 1829 г.), повесть «Марфа Посадница, или Покорение Новагорода» (1803) и «Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (1811 г., частично опубликована в 1837 и 1842 гг., полностью — в 1870 г.) — сочинения Карамзина. Повесть «Фрол Силин, благодетельный человек» была впервые напечатана Карамзиным в 1791 г. в «Московском журнале»; перепечатана в 5-м издании «Сочинений» Карамзина в 1848 г. В ней говорится о «трудолюбивом поселянине» Симбирской губернии, который в голодный год раздавал свой хлеб крестьянам, помогал всем неимущим, «на имя господина своего купил двух девок, выпросил им отпускные <…> и выдал замуж с хорошим приданым» и т. п. Как все положительные герои Карамзина, Фрол Силин отличается чувствительностью. Вместе с облагодетельствованными им крестьянами, которые «проливали слезы», «Фрол <…> плакал и смотрел на небо…» (О восприятии повести Карамзина в разные эпохи, и в частности Достоевским, см.: Степанов В. П. Повесть Карамзина «Фрол Силин» // XVIII век. Л., 1969. Сб. 8. С. 229–244). Вложенная в уста Фомы похвала «Фролу Силину» имеет иронический подтекст. Сам Достоевский относился к изображению народа в повестях Карамзина критически, видя в Карамзине одного из родоначальников сентиментально-мечтательного народолюбия славянофилов 1850-1860-х годов. В статье «Книжность и грамотность» (1861; см.: наст. изд. Т. 12) он призывал «не судить» о душе «народа по Карамзинским повестям и по фарфоровым пейзанчикам». Здесь Достоевский иронически упоминал о «Фроле Силине» как о примере искаженного представления о русском крестьянине.
