- Чтоб тебе подавиться твоим же языком!
Этьен прогуливался безмолвно, и можно было подумать, что он не принимает спора близко к сердцу, а на самом деле с нетерпением ждал, когда окончится прогулка и он сможет остаться в камере наедине со своими мыслями, опасениями, тревогами.
Горько знать, что в такие часы ты отторгнут от родины и ничем не можешь ей помочь. А сколько мог бы сделать Конрад Кертнер на свободе, оставаясь по эту сторону фронта!
Да, Этьен ничем помочь сегодня не может. Но хоть бы знать, что принесли пользу его донесения, знать, что они помогли Красной Армии!
Особенно настойчиво он обращался мыслью к танковым войскам. Успели у нас наладить серийное производство "Т-34"? Много лет назад Этьен начал серьезно заниматься танками. Еще в начале тридцатых годов он интересовался работой 6-го инспекционного отдела германского генерального штаба. Возглавлял 6-й отдел полковник Гейнц Гудериан, там разрабатывались вопросы, связанные с бронетанковой техникой, там пытались предугадать характер будущей войны. Хотелось думать, что и у нас напряженно работает мозговой трест, который не уступит 6-му инспекционному отделу и сможет в будущих схватках потягаться с этим самым Гудерианом. Этьен был высокого мнения о начальнике бронетанкового управления Иннокентии Андреевиче Халепском, знал и начальника управления по новой технике Ивана Андриановича Лебедева.
Этьена беспокоила толщина брони, так как обычная броня в 20 миллиметров предохраняет только от пуль, а не от осколков, это показали бои в Испании.
Вторая проблема, тоже жизненно важная, - дизельный мотор "В-2". Сколько у него преимуществ перед бензиновыми двигателями, которые стоят на намецких танках! Да и силенок у нашего побольше - 500 "лошадей", могучий табун! Только подумать, что еще в начале тридцатых годов нашим танкистам рассылали инструкцию, согласно которой бензиновые моторы, опасные в эксплуатации, следовало заводить в присутствии пожарников... Знаком был Этьен и с главным конструктором "тридцатьчетверки" Михаилом Ильичом Кошкиным. Помнится, он родом из Переяславля-Залесского, на два года моложе Этьена, а здоровьем не отличался. Ему никак нельзя сидеть подолгу в движущемся танке, а тем более делать в танке длительные переходы, проводить испытания. Температура внутри при таких испытаниях африканская, до 65 градусов, да еще с газком...
Многое беспокоило Этьена в то трагическое воскресенье и в последующие дни, когда он неустанно и настойчиво думал о вооружении Красной Армии. Вызывали тревогу самолеты. Удалось ли нашим конструкторам за последние два-три года набрать высотенку и скоростенку? Чтобы получить ответ на все эти вопросы, требовалось немногое - оказаться на свободе и добраться до своих... Впрочем, как он может судить о сегодняшнем вооружении Красной Армии, сидя здесь, в одиночке No 36? Наивное и бессмысленное занятие!
Он даже не знает, какая сегодня форма у Красной Армии. Может, та, которую он в последний раз надевал в 1935 году, тоже устарела? Был с ним однажды такой случай: вернулся в Москву из длительной заграничной командировки, а для какого-то пропуска ему нужно было сняться в военной форме. Пришлось попросить гимнастерку у товарища, поскольку собственная вышла из моды... Сохранился ли дома его буденновский шлем и шинель с "разговорами" - красными поперечными полосами? Когда-то, будучи на Востоке, он узнал из одного вражеского разведдонесения, что красные полосы, нашитые на шинели, облегчают противнику прицеливание. Вражеским снайперам и в голову удобно целиться, так как на шлем нашита большая красная звезда. Он написал тогда Берзину специальную докладную о нашей форме, которая демаскирует в бою красных командиров. Форму вскоре сменили, но Этьен так и не узнал, сыграла ли тут какую-то роль его докладная записка или это было сделано независимо от его сигнала.
Необходимо думать о самом главном, но до этого ему хотелось отчетливо представить себе, как наша армия сейчас одета, и его раздражало, что он отвлекался от главного.
Да, он был бы бесконечно счастлив, если бы мог очутиться сегодня под небом Родины, в строю, в форме командира Красной Армии. Кому и когда он в последний раз козырнул, до того как снял форму и надел штатский костюм? Разве такое запомнишь... И не сразу ему удалось когда-то отучиться от строевого шага и обрести свободную, раскованную походку. Давненько не ходил строевым шагом! "Левое плечо вперед!" - подал он неведомо кому беззвучную команду и сам повернулся. Как бы не приключился с ним при возвращении в армию такой конфуз: начнет печатать на марше строевой шаг, а по инерции, по стародавней тюремной привычке, после четырех шагов сделает поворот через левое плечо. Весь строй может испортить!..
Через неделю пришла иллюстрированная воскресная газета; опубликованы фотографии и подробный отчет о параде войск, направлявшихся в Россию. Уже в первой половине июля предполагалось перебросить итальянский экспедиционный корпус на какой-то участок Южного фронта. В корпус входили механизированные дивизии "Пасубио" и "Торино", мобильная дивизия "Принц Амадео герцог д'Аоста", артиллерийский полк и 23-я эскадрилья истребительной авиации.
Тройли - единственный узник, у которого приняли прошение об отправке на фронт, нескольким уголовникам отказали. Прошение Тройли было полно верноподданнических чувств и злобных выпадов против русских, которых нужно проучить раз и навсегда.
Фашистские главари Италии боялись, как бы их войска не опоздали принять участие в восточном блицкриге. А подполковник Тройли, отправивший свое прошение, боялся отстать от экспедиционного корпуса.
Тройли и прежде высокомерно относился к постоянным спутникам по прогулке. А в ожидании ответа на свое прошение держался еще более надменно, в спорах с Марьяни грубил, Кертнера называл тайным агентом Коминтерна.
Как Тройли ни был антипатичен, Кертнер и Марьяни брали у него старые газеты, которые тот исподтишка им передавал. Но в последний раз оба демонстративно не взяли газет и порвали с Тройли всякие отношения.
- Да что с тобой попусту спорить, - сказал Марьяни в сердцах. - Спор о тени осла...
Кончилось тем, что Марьяни и Кертнер отказались выходить с Тройли на совместные прогулки.
Капо диретторе обещал выполнить их требование, но не успел этого сделать: тюрьму облетела весть, что ходатайство Тройли удовлетворено. Он попрощался с Марьяни и Кертнером со снисходительностью человека, который по досадному недоразумению очутился на Санто-Стефано в одной компании с ними. Он торопится на фронт, он вернется оттуда генералом, он научит большевиков с уважением относиться к дуче, он заставит их трепетать перед итальянским оружием!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
