Что же до Софии, то Дебора приложила все усилия, чтобы стать тем, в ком больше всего нуждалась свекровь. Она была нянькой и горничной, доверенным лицом и подругой, и они с Софией сблизились настолько, насколько это было возможно. Иногда Дебора думала, что они восполнили то, в чем обе нуждались больше всего: у Софии не было дочери, а у Деборы, несмотря на все ее желание и стремление, никогда не было нормальной матери. Зародившиеся между ними отношения были крепче, чем кровные узы, и уж, конечно, намного сердечнее, чем обычные отношения между невесткой и свекровью. И, разумеется, близость Деборы к Софии предвосхитила брак Деборы и Дэвида.
Дебора резко переключилась на настоящее. Некоторые вещи вспоминать слишком больно: их лучше оставить в покое. А сейчас все это на годы и годы отдалилось от них. И только то, что сюда приехала Джулиет, вновь воскресило все это. Вероятно, из-за нее у Софии пошатнулось здоровье. И хотя Софии будет грустно, когда она уедет, но все хоть по крайней мере вернется в нормальное русло. Возможно, окажется к лучшему, что она развеяла иллюзии Джулиет относительно Дэна Диффена. И даже если бы он не был журналистом, занимающимся расследованиями, выкапывающим секреты, чтобы набить себе мошну, в любом случае он – нежелательное дополнение к семье. Его отец знал слишком много – чересчур много. Кто может сказать, сколько всего он мог порассказать Дэну?
Что же до Джулиет, неважно, подогревал ли ее Дэн или нет, но она задавала слишком много вопросов. Лучше бы ей вернуться домой, в Австралию, и предоставить остальным вести мирную спокойную жизнь, которую они выстрадали.
Дебби еще немного взбила подушку под головой Софии, а та легко коснулась ее рукой.
– Но ничего, если этого не случится, у меня все равно есть ты, Дебора. Я и вправду не знаю, дорогая моя, где бы я была, если бы не ты.
– И я не знаю, где была бы, если бы не ты, – честно ответила Дебора.
Джулиет позвонила домой рано утром – в Австралии это был уже вечер. Она почувствовала, как соскучилась по дому, услышав голос матери, который так отчетливо звучал в трубке, словно она была в соседней комнате.
– Джулиет, дорогая моя, мы почти потеряли тебя! Я как раз сегодня утром говорила папе, что ты нам совсем не звонишь!
– Я знаю. Время летит, но вы ведь всегда можете позвонить мне.
– Позвонить тебе? Куда?
– Ну сюда же, в Ла Гранж.
– О да, наверное, могли бы. Но я не хотела, чтобы ты думала, что мы носимся за тобой, словно тебе два года.
– Нет, вы никогда не суетились вокруг меня, слава Богу! – Но при этом подумала, но это лишь часть правды. Они не хотели звонить сюда. И никогда не хотели.
– Ну и когда же ты возвращаешься домой?
– На следующий неделе. Я сообщу когда.
– Да, пожалуйста. Мы встретим тебя в аэропорту. Син будет рад. Он несколько раз приходил к нам, пытался узнать, есть ли у нас новости о тебе. Тебе надо было держать с ним связь. Он ужасно по тебе скучает.
– Да, и скажи ему – я тоже скучаю.
– Джулиет… – Странная гнетущая пауза, а потом Молли неловко спросила: – Все в порядке, да?
– Да, конечно. А почему не должно быть в порядке?
– О… ничего. – Молли засмеялась своим высоким детским смехом. – Я подумала, что тебе, может рассказывают разные истории про нас.
– Какие истории?
– О… ну когда мы были молодыми… что-то в таком роде!
– Да нет. Мне надо идти, мамочка. Я снова позвоню.
– Да, хорошо, дорогая. – Джулиет почувствовала облегчение в голосе матери и удивилась, почему бы это Облегчение, что она скоро вернется домой, что ее не изнасиловали, не похитили, не убили на другом конце света? Или здесь что-то совершенно другое?
Час спустя Джулиет припарковала свою машину возле дома Катрин. Она почти ожидала найти свою тетушку в саду, но сегодня она была дома, слушала радиопостановку и одновременно гладила. Как всегда, Джулиет поразила разница между образом жизни двух сестер – София жила на всем готовом, купалась в роскоши, Катрин же вела самую обычную, почти одинокую жизнь и сама себя обслуживала.
– Джулиет, как это мило – видеть тебя! – Она протянула руку, чтобы выключить радио. – Что ты здесь делаешь?
– Я приехала к тебе, разумеется, – улыбнулась Джулиет, стараясь выглядеть веселее, чем была на самом деле. – Я, наверное, поеду на следующей неделе домой, поэтому решила заехать, пока у меня есть возможность.
– Понятно. – Катрин поставила утюг на опору и, складывая наволочку, хитро посмотрела на Джулиет. – Значит, ты решила не оставаться? Когда мы с тобой разговаривали в последний раз, я подумала, что тебе в будущем предстоит получить романтическое предложение.
– Нет, сейчас все закончено, – быстро сказала Джулиет, не обращая внимания на плохо скрываемое любопытство Катрин и не замечая ужасно виноватого вида тетушки. Катрин подумала, что, по-видимому, за всей этой внезапной отменой того, что, похоже, могло перерасти в такие многообещающие отношения, стоял ее телефонный звонок Дэну. Джулиет не хотела говорить о Дэне и о том, как он использовал ее, это было слишком больно. Кроме того, он поставил меня в глупое положение, это намного хуже, подумала она. – Я еще приеду, можешь быть уверена, – добавила она. – Как только у меня будет отпуск и я накоплю на авиабилет. Я не буду откладывать это слишком надолго. Ты знаешь, у бабушки позапрошлой ночью опять был приступ.
Катрин кивнула, вид у нее был обеспокоенный.
– Да, я знаю, ты нашла ее внизу.
– Да.
– На том самом месте, где был убит Луи. Это, наверное, здорово тебя напугало.
– В самом деле. – Джулиет поколебалась, вдруг осознав, какими словами прокомментировала это Катрин: «На том самом месте, где был убит Луи», а не «на месте, где она убила его». Джулиет нахмурилась. Это звучало почти так, словно Катрин знала, что София не убивала Луи. Но это было невозможно, ведь так? Она потрясла головой. Лучше не идти этой тропой. Катрин ее предупреждала. Наверное, она была права. Но было нечто, что хотела бы узнать Джулиет, то, что озадачивало ее не только с момента, как она сюда приехала, но в той или иной форме интересовало ее всегда, сколько она себя помнит. Но она не могла задать этот вопрос бабушке, тем более в ее теперешнем состоянии.
– Могу я у тебя кое-что спросить, тетя Катрин? Почему мама и папа так поспешно и навсегда уехали отсюда после… того, что случилось? Все остальные сплотились в тесный семейный союз, а они, напротив, отрезали себя от всех. И бабушка никогда не приезжала к нам в гости, редко писала или звонила им. Это, право же, кажется странным. Я хотела у нее спросить об этом, но сдержалась – не хотела ее расстраивать. Ты знаешь причину? Она думала, что они бросили ее?
