губы, а я не в силах пошевелиться.
Он протягивает мне руку:
— Ну, же, Маша…
— Но… — я панически оглядываюсь.
Кого я надеюсь найти? Берти, Эльзу, Лизи? Никого не вижу.
— Тут не танцуют… — я хватаюсь за последнюю соломинку, но он уже тянет меня с банкетки.
— Я знаю, где танцуют. Идем.
И вот зачем я иду за ним? Мы уже вышли из большого зала, похожего на станцию московского метро, завернули в холл.
— Куда мы?
Он даже не обернулся, тянет меня за собой с упрямством локомотива. А я понимаю, происходит что-то неправильное. Он не должен меня уводить из дома Берти. Это, наверное, какой-то хитрый план. Но сил сопротивляться у меня нет. Да и высокие каблуки позволяют только ступать с осторожностью. А вот при попытке упереться ими в пол скользят и подворачиваются.
— Маша! — Слава Богу нас нагнала Эльза!
Она схватила меня за свободную руку и потянула назад, совершенно игнорируя Марко.
— Эльза! — выдохнули мы с ним разом. Только с разными интонациями. Я с облегчением, а мистер Сеймур… он что, реально рычал? А где же пресловутая английская сдержанность? Да его сейчас разорвет от злости. Ну как же, ему посмели помешать две ничтожные простолюдинки.
— Отпусти меня! — рядом с подругой я осмелела. Даже силы нашлись, упереться в него взглядом. Прямо в голубые бездны, в которых еще недавно плескалось солнце. А теперь сверкал лед.
— Маша, пожалуйста, идем со мной. Тебе тут нельзя оставаться, — он не просил, приказывал твердым голосом. Как будто имел на это право.
— Берти только что сказал там громко, что хочет поделиться с гостями важной новостью. И он очень нервничает, вообще-то!
Ну, разумеется, он нервничает! Он наверняка поругался с родителями и теперь вопреки их запрету решил представить меня обществу. А меня утащил Марко! О, как я могла не понять его замысел сразу!
Я дернула руку, но он не пустил.
— Маша! — вот теперь он просил. И в голос подпустил хрипотцы. Чтобы я уж точно не могла устоять, — Тебе нужно пойти со мной. Потом сама мне спасибо скажешь.
— И зачем вам моя благодарность, мистер Сеймур? На стенку повесите? Будете внукам показывать?
— Почему бы и нет, — он ухмыльнулся, скользнул взглядом по моей шее, задержался на губах.
Мне тут же стало жарко, а губы закололо изнутри тысячью иголок. И наше безумие в холле дома на побережье снова обрушилось на меня лавиной эмоций. Куда он тащит меня сейчас и зачем? Сердце забилось ошалелой птицей, желая пробить ребра клетки и унестись на волю. Пальцы его сжали руку чуть сильнее, и я дернулась. Не от боли, от других ощущений. Я вдруг осознала, кто меня держит. Это он касается меня. И в том месте запульсировал жар, от него потекла по жилам электрическая дрожь, достигая самых отдаленных нервных окончаний. Но он понял это по-своему. Испуганно разжал пальцы.
— Идем! Маша! — Эльза потянула меня в другую сторону.
— Нет! Стойте!
Марко ринулся следом. А Эльза вдруг рванула в галоп. Натурально побежала огромными шагами, неэстетично топоча каблуками по мраморному полу. Я летела за ней, семеня на носочках, едва касаясь пола подошвами туфель. А шаги марко вдруг замерли. Он отпустил меня. Почему он вдруг позволил мне и Берти пойти против воли родителей? Ведь очевидно, что они приказали ему увести меня подальше и сорвать план их сына. Возможно это его способ извиниться за тот поцелуй в доме Лизи. Хотя зря. Не нужны мне его извинения. Я была готова на еще один поцелуй. Без обязательств. Вот с какими мыслями я влетела в полный людьми зал. Ровно в тот момент, когда высокий, напыщенный господин заканчивал свою явно торжественную речь, а все его внимательно слушали. На нас обернулись ближайшие соседи и посмотрели так, что сразу отбили охоту не только бегать, но и дышать. И мы с Эльзой разом замерли, поняв, что едва не сломали что-то очень ценное.
— … и поэтому мне кажется, что союз наших детей послужит на благо не только им самим, но и нашему обществу.
Господи боже! Что за бред?!
Только вот рядом с этим напыщенным дураком стоит Берти. И держит под руку Лизи. Я уже ничего не понимаю. Что тут происходит? Я пытаюсь встретиться взглядом с моим принцем, но он смотрит в пространство. Вроде бы на всех и ни на кого. На все страну, в общем. Куда уж тут заметить одну ничтожную особу. Я перевожу взгляд на Лизи. Она озаряет общество радостной улыбкой. Я окончательно теряю ориентиры. Чей союз обсуждают? Со стороны Лизи стоит еще один напыщенный господин, которому лет сто, наверное. У него все какое-то длинное и сухое — ноги, руки, шея, нос. На кистях, свисающих у колен, старческие пятна. Но голос у него живой, уверенный.
— Я тоже считаю, что объединение наших семей послужит на пользу не только нам, но и в целом благотворно скажется на моральном духе народа. Важно, знаете ли, подавать правильный пример. Это все, что мы можем сделать, с чем, так сказать, выступить против засилия зла и распущенности.
Я не верю своим ушам. Взрослые же люди. Пожилые уже. Свадьба аристократов куда ценнее хотя бы одной школы или больницы? Серьезно? Я-то думала, что у них тут договорной брак. А оказывается, они общество воспитывают. Так можно? Привести в чувства морально разболтавшееся общество, поженив Берти с Лизи? Они серьезно? А Берти-то понимает, что сейчас происходит? Или его накачали какой-то дурью? Взгляд у него мутный. Но он все же держит Лизи под руку. Он согласился жениться на ней.
— Ты не обязана это видеть.
Шепот Марко подавил все посторонние звуки. Потому что его губы почти касаются моего уха. И все же он не прав. Я должна увидеть это своими глазами, иначе бы не поверила. Берти и Лизи. Ладно, это я еще могу если не понять, то принять. Но зачем же Берти притащил меня сюда? Зачем настоял на этом платье, на прическе, на Эльзе? А сейчас стоит под руку с Лизи и смиренно слушает глупые рассуждения своего отца и отца своей теперь уже невесты. Он ведь понимает, что и я его вижу из толпы гостей. За что он так со мной? Даже расставание по смс гуманнее.
— Я знаю Лизи с детства. Мы прекрасно ладим, мы друзья и мы любим друг друга.
Я слышу Берти, и сердце в груди замирает на долгие три удара. Я парю в невесомости. Вокруг пустота.
— Маша! — шепчет в ухо Марко, — Давай
