ЛОГОВЕНКО. Простите, я думал, он небьющийся.
(Пауза около десяти секунд.)
Это он?
ГОРБОВСКИЙ. Н-нет... Кажется... Нет-нет, это не тот. Этот — вон стоит, на подоконнике...
ЛОГОВЕНКО. Минуточку...
ГОРБОВСКИЙ. Не надо, не трудитесь, вы меня убедили. Спасибо.
КОМОВ. Я не понял, что произошло. Это фокус? Я бы...
(В фонограмме ЛАКУНА: 12 минут 23 секунды.)
ЛОГОВЕНКО. ...совершенно другой.
КОМОВ. А при чем здесь фукамизация?
ЛОГОВЕНКО. Растормаживание гипоталамуса приводит к разрушению третьей импульсной. Мы не могли этого допустить, пока не научились ее восстанавливать.
КОМОВ. И вы провели кампанию по введению Поправки...
ЛОГОВЕНКО. Строго говоря, кампанию провели вы. Но по нашей инициативе, конечно.
КОМОВ. А «синдром пингвина»?
ЛОГОВЕНКО. Не понял.
КОМОВ. Ну фобии эти, которые вы наводили своими экспериментами... космофобии, ксенофобии...
ЛОГОВЕНКО. А, понимаю, понимаю. Видите ли, существует несколько способов и методик выявления у человека третьей импульсной. Сам я — приборист, но мои коллеги...
КОМОВ. То есть это — ваших рук дело?
ЛОГОВЕНКО. Разумеется! Ведь нас же очень мало, свою расу мы создаем собственными руками, прямо сейчас, на ходу. Допускаю, что некоторые наши приемы представляются вам аморальными, даже жестокими... Но вы должны признать, что мы ни разу не допустили действий с необратимыми результатами.
КОМОВ. Предположим. Если не считать китов.
ЛОГОВЕНКО. Прошу прощения. Не «предположим», а именно не допустили. Что же касается китообразных...
(В фонограмме ЛАКУНА: 2 минуты 12 секунд.)
КОМОВ. ...интересовало не это. Заметьте, Леонид Андреевич, наши ребята шли по неверному пути, но во всем, кроме интерпретации, оказались правы.
ЛОГОВЕНКО. Почему же «кроме»? Я не знаю, кто эти «ваши ребята», но Максим Каммерер вычислил нас абсолютно точно. Я так и не узнал, каким образом в его руках оказался список всех люденов, инициированных за последние три года...
ГОРБОВСКИЙ. Простите, вы сказали «люденов»?
ЛОГОВЕНКО. У нас еще нет общепринятого самоназвания. Большинство пользуется термином «метагом», так сказать, «за-человек». Кое-кто называет себя «мизитом». Я предпочитаю называть нас люденами. Во-первых, это перекликается с русским словом «люди»; во-вторых, одним из первых люденов был Павел Люденов, это наш Адам. Кроме того, существует полушутливый термин: «хомо луденс»...
КОМОВ. «Человек играющий»...
ЛОГОВЕНКО. Да. «Человек играющий». И есть еще антишутка: «люден» — анаграмма слова «нелюдь». Тоже кто-то пошутил... Так вот, Максим список люденов заполучил и очень ловко продемонстрировал его мне, дав понять, что мы для вас уже не тайна. Откровенно говоря, я испытал облегчение. Это был прямой повод вступить наконец в переговоры. Ведь я уже больше месяца чувствовал у себя на пульсе чью-то руку, пытался осторожно прощупать Максима...
КОМОВ. То есть мысли читать вы не умеете? Ведь ридеры...
(В фонограмме ЛАКУНА: 9 минут 44 секунды.)
ЛОГОВЕНКО. ...мешать. И не только поэтому. Мы полагали, что тайну надо хранить прежде всего в ваших интересах, в интересах человечества. Я хотел бы, чтобы в этом вопросе у вас была полная ясность. Мы — не люди. Мы — людены. Не впадите в ошибку. Мы — не результат биологической революции. Мы появились потому, что человечество достигло определенного уровня социотехнологической организации. Открыть в человеческом организме третью импульсную систему могли бы и сотню лет назад, но инициировать ее оказалось возможным только в начале нашего века, а удержать людена на спирали психофизиологического развития, провести его от уровня к уровню до самого конца... то есть, в ваших понятиях, воспитать людена — это стало возможным совсем недавно...
ГОРБОВСКИЙ. Минуточку, минуточку! Значит, эта самая третья импульсная присутствует все-таки в каждом человеческом организме?
ЛОГОВЕНКО. К сожалению, нет, Леонид Андреевич. В этом и заключается трагедия. Третья импульсная обнаруживается с вероятностью не более одной стотысячной. Мы пока не знаем, откуда она взялась и почему. Скорее всего, это результат какой-то древней мутации.
КОМОВ. Одна стотысячная — это не так уж мало в пересчете на наши миллиарды... Значит — раскол?
ЛОГОВЕНКО. Да. И отсюда — тайна. Поймите меня правильно. Девяносто процентов люденов совершенно не интересуются судьбами человечества и вообще человечеством. Но есть группа таких, как я. Мы не хотим забыть, что мы — плоть от плоти вашей и что у нас одна родина, и уже много лет мы ломаем голову, как смягчить последствия этого неминуемого раскола. Ведь фактически все выглядит так, будто человечество распадается на высшую и низшую расы. Что может быть отвратительней? Конечно, это аналогия поверхностная и по сути своей неверная, но никуда вам не деться от ощущения унижения при мысли о том, что один из вас ушел далеко за предел, не преодолимый для ста тысяч. А этому одному никуда не уйти от чувства вины за это. И между прочим, самое страшное, что трещина проходит через семьи, через дружбы...
КОМОВ. Значит, метагом теряет прежние привязанности?
ЛОГОВЕНКО. Это очень индивидуально. И не так просто, как вы думаете. Наиболее типичная модель отношения людена к человеку — это отношение многоопытного и очень занятого взрослого к симпатичному, но донельзя докучному малышу. Вот и представьте себе отношения в парах: люден и его отец, люден и его закадычный друг, люден и его Учитель...
ГОРБОВСКИЙ. Люден и его подруга...
ЛОГОВЕНКО. Это трагедии, Леонид Андреевич. Самые настоящие трагедии.
КОМОВ. Я вижу, вы принимаете ситуацию близко к сердцу. Тогда, может быть, проще все это прекратить? В конце концов, это же в ваших руках...
ЛОГОВЕНКО. А вам не кажется, что это было бы аморально?
КОМОВ. А вам не кажется, что аморально повергать человечество в состояние шока? Создавать в массовой психологии комплекс неполноценности, поставить молодежь перед фактом конечности ее возможностей!
ЛОГОВЕНКО. Вот я и пришел к вам — чтобы искать выход.
КОМОВ. Выход один. Вы должны покинуть Землю.
ЛОГОВЕНКО. Простите. Кто именно «мы»?
КОМОВ. Вы, метагомы.
ЛОГОВЕНКО. Геннадий Юрьевич, я повторяю: в подавляющем большинстве своем людены на Земле не живут. Все их интересы, вся их жизнь — вне Земли. Черт подери, не живете же вы в кровати!.. А постоянно связаны с Землей только акушеры вроде меня и гомопсихологи... да еще несколько десятков самых несчастных из нас — те, что не могут оторвать себя от родных и любимых!
ГОРБОВСКИЙ. А!
ЛОГОВЕНКО. Что вы сказали?
ГОРБОВСКИЙ. Ничего, ничего, я внимательно слушаю.
КОМОВ. Значит, вы хотите сказать, что интересы метагомов и землян по сути не пересекаются?
ЛОГОВЕНКО. Да.
КОМОВ. Возможно ли сотрудничество?
ЛОГОВЕНКО. В какой области?
КОМОВ. Вам виднее.
ЛОГОВЕНКО. Боюсь, что вы нам полезны быть не можете. Что же касается нас... Знаете, есть старая шутка. В наших обстоятельствах она звучит довольно жестоко, но я ее приведу. «Медведя можно научить ездить на велосипеде, но будет ли медведю от этого польза и удовольствие?» Простите меня, ради бога. Но вы сами сказали: наши интересы нигде не пересекаются.
(Пауза.)
Конечно, если допустить, что Земле и человечеству будет угрожать какая-нибудь опасность, мы придем на помощь не задумываясь и всей своей силой.
КОМОВ. Спасибо и на этом.
(Длительная пауза, слышно, как булькает жидкость, позвякивает стекло о стекло, глухие глотки, кряхтенье.)
ГОРБОВСКИЙ. Да-а, это серьезный вызов нашему оптимизму. Но если подумать, человечество принимало вызовы и пострашнее... И вообще я не понимаю вас, Геннадий. Вы так страстно ратовали за вертикальный прогресс. Так вот он вам — вертикальный прогресс! В чистейшем виде! Человечество, разлившееся по цветущей равнине под ясными небесами, рванулось вверх. Конечно, не всей толпой, но почему это вас так огорчает? Всегда так было. И будет так всегда, наверное... Человечество всегда уходило в будущее ростками лучших своих представителей. Мы всегда гордились гениями, а не горевали, что, вот, не принадлежим к их числу... А что Даниил Александрович талдычит нам, что он не человек, а люден, так это все терминология... Все равно вы — люди, более того — земляне, и никуда вам от этого не деться. Просто молодо-зелено.
