Дайтон так изумился, когда она объявила, что выдала Дэвида за его бастарда, что не мог несколько минут вымолвить ни слова. Но потом вдруг расхохотался. Стал расспрашивать о мальчике, а когда узнал, что тот не помнит, кто он и откуда, то, посмеиваясь, одобрил ее решение.
– Он останется бастардом до тех пор, пока я не решу продать его матери, – только и добавил он, и у Элисон замерло сердце при мысли, что мать Дэвида жива.
Мальчик и его «отец» увиделись лишь вечером. Когда мальчик пришел в себя, Элисон потратила весь день на то, чтобы убедить его, что Джон Дайтон и есть подлинный отец Дэвида. И хотя ребенок панически боялся «батюшки», а ночью шептал Элисон, что его отец хотел его убить, славной женщине все-таки удалось доказать мальчику, что он ошибается.
В последующие несколько лет Дайтон редко наведывался в Кливлендские холмы. Элисон рассказывала Дэвиду, что его отец занимает очень высокий пост, что он рыцарь и состоит в свите самой герцогини Глостер. Дэвид слушал ее хмуро. С одной стороны, он был обыкновенный мальчишка: любил побегать с крестьянскими детьми у пруда, любил разъезжать на пони или возиться с новорожденными ягнятами. Но иногда он становился очень странным, усаживался, свесив ноги, на деревянной галерее Тонвиля и, разглядывая свою ладанку, о чем-то задумывался, да так глубоко, что приходилось чуть ли не кричать, чтобы он очнулся.
Элисон обычно оставляла его в покое, но часто просто пугалась и бранила его. Она боялась его задумчивости, ей казалось, что эти воспоминания отнимают у нее ее сына. Священная реликвия у него на груди даже злила ее, словно эта святыня подчеркивала, что нет у нее прав на этого красивого ребенка. Порой она испуганно вслушивалась в то, о чем растерянно и удивленно рассказывает мальчик:
– Когда-то я жил в большом замке, который все называли Гнездом Орла.
– Нет такого замка! – сердилась Элисон, холодея от мысли, что он отправится его искать.
Дэвид задумчиво продолжал:
– В замке было множество слуг, и все звали меня господином или юным лордом. Были еще какие-то люди, и я знал, что это мои отец и мать. Я не помню их имен, не помню лиц. Еще была девочка Кэтрин, которую я звал сестрой. В замке всегда толпились воины, и я тоже должен был когда-нибудь стать воином и защищать этот замок. Но однажды ночью на меня напал мой отец… Тот, который приезжает сюда… Да, точно, тогда он хотел убить меня. О матушка Элисон, защити меня от него!
И снова она корила его за эти нелепые выдумки. В следующий раз, когда нечто подобное придет ему в голову, говорила она, стоит только прочесть молитву, и все пройдет. Дэвид так и поступал, но это не помогало.
Время шло. Мальчик рос. Когда герцогиня Глостер стала королевой Англии, Джон Дайтон и вовсе перестал посещать Тонвиль. Элисон с гордостью говорила Дэвиду, что теперь его отец входит в свиту короля Ричарда III и следует гордиться им, сама же молила небеса, чтобы служба удержала Дайтона при дворе как можно дольше, ибо даже эта неграмотная леди не могла не видеть, что отношения между ее супругом и Дэвидом становятся все напряженнее и Дэвид не зря убегает из замка, когда становится известно, что в Тонвиль приезжает его «отец».
Все это Джеймс Тирелл узнал в ту долгую февральскую ночь, которую провел с Элисон и Дэвидом в холодной башне старого замка. Говорил большей частью Дэвид. И хотя на первый взгляд он казался довольно неотесанным подростком, какое-то поразительное благородство отличало его от простоватой приемной матери. Да и говорил он о вещах серьезных и с такой рассудительностью, какую нечасто встретишь у детей. Этот двенадцатилетний мальчик уже скоро год как нес на своих плечах бремя управления имением, груз ответственности за жизнь его обитателей, держал в полном повиновении дворню и хранил тайну подземелья Тонвиль-Холла, где с прошлой зимы содержал узником Джона Дайтона.
Разумеется, это было открыто Джеймсу Тиреллу не сразу. Поначалу ему пришлось рассказать Дэвиду о его прошлом: о матери, отце, сестре, о замке Нейуорт. Пересилив себя, он признался ему и в том, какую роль сам сыграл в падении Гнезда Орла и кем на самом деле являлся сэр Джон Дайтон.
Мальчик слушал с недетской серьезностью в глазах. По лицу Элисон безостановочно текли слезы.
– Не забирайте его у меня! Как же мне жить без него теперь?
А потом и они поведали Тиреллу обо всем. Он с необычайной теплотой смотрел в зеленые глаза этого ребенка.
– Твоя мать так долго считала тебя мертвым, Дэвид! Много лет в своих снах, в ночных кошмарных видениях она искала твое мертвое тело.
Элисон Тонвиль, перестав плакать, испуганно перекрестилась. Дэвид же все еще не мог опомниться.
– Моя мать – королева Анна! – без конца повторял он то пораженно, то с гордостью, то с каким-то детским смешком. Однако вскоре стал серьезным. – Хотите узнать, где находится Джон Дайтон?
И Дэвид рассказал, как под Рождество в Тонвиль привезли Джона Дайтона, и тот, сам беспомощный, попытался убить Дэвида. Даже Элисон перестала плакать, глаза ее гневно сверкнули.
– Силы небесные, я сразу поняла, что он что-то задумал! Я ухаживала за ним, а он без конца требовал к себе мальчика. Но я строжайше запретила Дэвиду приближаться к его постели. Мой супруг так часто бывал жесток со мной, что, да простит мне Всевышний, я тоже решила не церемониться с ним и стала запирать его комнату на щеколду. И хотя он был крайне слаб, я боялась его и не желала повиноваться его приказам. А однажды, когда я была в подвале, я вдруг почувствовала, что наверху что-то случилось. Не помня себя, я кинулась вверх по лестнице и стала звать сына. И увидела, что дверь комнаты мужа слегка приоткрыта…
Она вдруг разрыдалась так, что Дэвиду пришлось подать ей воды. Дело было так. Услышав зовущий крик из комнаты Джона Дайтона, мальчик из жалости решил войти к тому, кого все еще считал своим отцом. Джон Дайтон попросил его подойти ближе и наклониться, сказав, что хочет сообщить ему что-то важное. Когда же Дэвид наклонился к нему, он внезапно схватил мальчика здоровой рукой за шнур ладанки и, рывком подтянув к себе, стал душить его, словно удавкой.
– Он оказался таким сильным, что я не мог ни вырваться, ни закричать. И он наверняка справился бы со мной, если бы в этот миг не вбежала матушка и не стала бить его по голове кочергой, пока он не потерял сознание и не ослабил хватку.
Тогда Дэвид и его приемная мать поняли, что жизнь мальчика в опасности до тех пор, пока Джон Дайтон находится в замке. Поправится он или нет, но все равно не откажется от попыток погубить Дэвида. Тогда Элисон рассказала мальчику, что Дайтон никогда не был его отцом, и они решили избавиться от него, заточив в подвал. Всем сообщили, что сэр Джон отбыл для лечения в некое отдаленное аббатство, а самого его перенесли в подземелье, куда, кроме супруги и двух верных слуг, никто не спускался.
