Старик доковылял до большого, выдолбленного внутри ствола дерева, подвешенного между двумя столбами, украшенными священной геральдической резьбой. Он взглянул на восточный край неба, где уже розовели первые лучи зари, словно подтверждая, что пришел вовремя, поднял жезл, на конце которого находился плетеный шар, и ударил им по полому стволу. Несмотря на слабость старика и на легкость удара, полый ствол зазвучал и загрохотал, как отдаленные раскаты грома.
Почти мгновенно, пока жрец еще продолжал ударять по стволу, из крытых соломой жилищ, расположенных четырехугольником вокруг Большого Дома, высыпало все племя Погибших Душ. Мужчины и женщины, стар и млад, ребятишки и даже грудные дети на руках у матерей – все явились на зов и толпой окружили жреца Солнца. Трудно было себе представить более древнее, более первобытное зрелище в XX веке. Эти люди, несомненно, были индейцами, однако на их лицах ясно виднелись следы испанского происхождения. Некоторые из них по всем признакам казались чистейшими представителями испанского типа, другие, наоборот, отличались столь же ясно выраженными чертами индейцев. Однако, несмотря на эти две крайности, большинство жителей деревни представляло собой смешанный тип. Еще более странными были их одеяния, не столько у женщин, одетых в скромные длинные хитоны из домотканого холста, сколько у мужчин, чьи одежды из того же холста были самой забавной копией костюмов, модных в Испании во времена первого путешествия Колумба. Лица мужчин и женщин были унылы и некрасивы, отличались отсутствием жизненной силы и энергии, что всегда наблюдается у племен, члены которых слишком близко породнились друг с другом и были долгое время лишены притока свежей крови. Печать вырождения лежала на всех – на юношах и молодых девушках, на детях и даже на младенцах, дремлющих у материнской груди, – на всех, за исключением двух человек. Первым исключением была девочка лет десяти, лицо которой выражало ум, гордость и пылкий темперамент. На фоне тупых физиономий вырождающегося племени Погибших Душ личико ее выделялось, как яркий экзотический цветок. Таким же живым и осмысленным было лицо старого жреца Солнца – умное, хитрое и коварное.
Пока жрец продолжал ударять по звучащему стволу, племя, собравшееся вокруг него, повернулось лицом к востоку. Едва показался верхний край солнечного диска, жрец приветствовал его на нечистом староиспанском языке, отвесив ему три низких почтительных поклона, тогда как все племя упало ниц. Когда же весь диск лучезарного светила засиял на горизонте, племя под предводительством жреца поднялось и затянуло радостный гимн. После окончания всей церемонии народ начал расходиться, а жрец заметил небольшой столб дыма, вьющийся в тихом воздухе на окраине долины. Указав пальцем на него, он отрядил нескольких юношей в том направлении.
– Дым поднимается в Запретном Месте Ужасов, куда не смеет забрести никто из нашего племени. Это, должно быть, посланец наших врагов, которые вот уже много веков тщетно разыскивают наше убежище. Нельзя его отпускать, чтобы он не донес на нас, ибо враги наши могущественны и мы будем все уничтожены. Идите и убейте их, чтобы они не убили нас!
* * *
Вокруг костра, в который всю ночь подбрасывали хворост, лежали, погруженные в глубокий сон, Леонсия, Фрэнсис и Торрес. На испанце были его новые, сплетенные из травы сандалии и шлем Де-Васко, надвинутый низко на лоб, чтобы защитить от утренней росы. Леонсия проснулась первой, и зрелище, представившееся ее глазам, было настолько необычным, что она продолжала тихонько наблюдать его сквозь полуопущенные ресницы. Трое из странного племени Погибших Душ с готовыми к стрельбе луками (видимо, что-то помешало им привести в исполнение их кровожадное намерение) с величайшим изумлением таращили глаза на спящего Торреса. Они в нерешительности поглядывали друг на друга, потом опустили свои луки и покачали головами, ясно показывая этим, что они отказываются его убивать. Странные люди ближе подползли к Торресу, присев на корточки, чтобы лучше разглядеть лицо и в особенности шлем испанца, который, казалось, очень их заинтересовал.
Не вставая со своего места, Леонсия коснулась ногой плеча Фрэнсиса. Он тихо пробудился и спокойно уселся на земле, чем привлек к себе внимание незнакомцев. Те тотчас же сделали понятный всем народам знак мира: сложили к его ногам свои луки и простерли руки ладонями кверху, чтобы показать, что они безоружны.
– Доброго утра, веселые чужестранцы, – обратился к ним по-английски Фрэнсис, но они с недоумением покачали головами. Слова Фрэнсиса разбудили Торреса.
– Это, наверное, Погибшие Души, – шепнула Леонсия Фрэнсису.
– Или агенты по продаже земельных участков, – ответил он ей с улыбкой. – Во всяком случае, ясно, что эта долина обитаема. Торрес, кто такие эти ваши приятели? Судя по тому, как они внимательно вас разглядывают, можно подумать, что вы с ними в родстве.
Не обращая на них ни малейшего внимания, Погибшие Души отошли в сторону и вполголоса стали совещаться.
– Похоже на какое-то странное испанское наречие, – заметил Фрэнсис.
– Это по меньшей мере средневековый испанский язык, – подтвердила его предположение Леонсия.
– Попросту порядком исковерканный испанский язык конквистадоров, – пояснил Торрес. – Видите, я был прав: Погибшие Души не выбрались из этой долины.
– Во всяком случае, они, несомненно, вступали и вступают в законный брак, – пошутил Фрэнсис. – Иначе как вы объясните присутствие этих трех юнцов?
В скором времени юноши, которые наконец пришли к соглашению, ободряющими жестами пригласили их следовать за ними в долину.
– Это добродушные и дружелюбные ребята, невзирая на их унылые рожи, – заметил Фрэнсис, готовясь последовать за юношами. – Но видели вы когда-нибудь в жизни более унылую компанию? Они, должно быть, родились во время затмения луны, или у них перемерли все их ручные газели, или же с ними приключилось что-нибудь еще более печальное.
– У них как раз то выражение лица, которое подобает Погибшим Душам, – ответила Леонсия.
– Думаю, что, если нам не удастся отсюда выбраться, наши физиономии будут куда более унылыми, чем у них, – возразил он. – Во всяком случае, надеюсь, что они ведут нас куда-нибудь, где можно будет позавтракать. Эти ягоды, конечно, были лучше, чем ничего, но и только.
Час или два спустя, все еще покорно следуя за своими провод‑никами, они вышли на расчищенное место, где вокруг Большого Дома расположились жилища всего племени.
– Это потомки отряда Де-Васко, смешавшегося с племенем караибов, – уверенно заявил Торрес, глядя на собравшуюся толпу. – Достаточно взглянуть на них, чтобы не осталось ни малейшего сомнения в их происхождении.
