Читаем без скачивания ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ - Борис Гринштейн

Руководство РАК при выборе главного правителя придерживалось определённых принципов, которые строго соблюдались вплоть до создания наместничества. Правитель назначался из офицеров ВМФ Российской империи, причём в звании не ниже капитана 2-го ранга*(3). Кандидату на эту должность следовало разбираться в специфике деятельности РАК и бывать в кругосветках, причём минимум один раз в качестве командира барка. ГП хотело видеть своим представителем в колониях высоконравственного человека и хорошего дипломата, умеющего поладить и с русскими, и с евреями, и с туземцами. Кратковременное нахождение на этом посту было невыгодно. Даже безупречному офицеру требовалось не менее года для ознакомления с ситуацией в Рус-Ам по многочисленным отчётам предшественников, разбора запутанных бухгалтерских балансов и личной инспекции вверенной ему территории.

Когда стало очевидно, что Яновский не может руководить в колониях, ГП остановилось на кандидатуре 36-летнего капитана 2-го ранга Матвея Ивановича Муравьева. Это был прекрасно образованный и имеющий богатый морской и военный опыт офицер. За непрезентабельной внешностью "среднего роста, худощавого с блеклыми голубыми глазами и сильно поредевшими уж скорее бесцветными нежели светлыми волосами" скрывался незаурядный ум и железная воля. Поступив в кадеты десяти лет он в 16 лет, мичманом, совершил свою первую кругосветку на "Ст.-Петербурге". Будучи лейтенантом, почти четыре года командовал "Курском" в Атлантике, а в 1817г. совершил свою вторую кругосветку, командуя "Ригой". Муравьев застал тогда драматический момент смены власти: отошедший уж от дел Баранов и правитель Гагемейстер, знающий что скоро его сменит Яновский.

Ровно через год волны и ветер вновь принесли Матвея Ивановича в эти места. Впереди были долгих пять лет тяжёлой и ответственной работы и он знал, что не сможет потребовать досрочного возвращения в Россию. Односторонне расторгнуть контракт даже в самом конце срока означало лишиться всего жалования, многократно превышающее заработок покойного Баранова.

В колонии пришло новое руководство, с иными установками, суть которых сводилась к долговременному и целенаправленному обустройству Русской Америки. Муравьева как человека военного в первую очередь волновали вопросы безопасности вверенных ему территорий. Выводы морского офицера оказались неутешительными для правления РАК: опасно расшаталась дисциплина среди промышленных, крепостные строения "пригодные еще против дикарей, против цивилизованного противника совершенно ничтожны да и пушки состоящие на вооружении в основном иностранные, к которым не подходят отечественные ядра".

Другой важнейшей своей задачей Матвей Иванович считал необходимость опередить иностранцев и утвердить российский суверенитет на как можно большей территории. Для этого ему предписывалось использовать старый и проверенный метод закапывания чугунных досок и российских гербов. Муравьев спешил уведомить директоров , что "для исполнения возложенных на него задач принял от г-на флота лейтенанта Семена Ивановича Яновского пять досок секретных знаков и два герба Российской империи". Формальная часть передачи дел состоялась 15 сентября 1820г. но, испытывая нужду в людях, Муравьев, под предлогом необходимости для отчётности "проверить и обревизовать все дела компании", задержал Яновского почти на год.

Морской офицер, привыкший к безусловному выполнению своих приказов, с удивлением и горечью отмечал равнодушие и лень многих своих подчинённых. "Народ в колониях уменьшается, разврат увеличивается"- так резюмировал свой рапорт новый правитель. Надо отдать должное Муравьеву, не опустившему рук и сделавшего всё, что было в возможно в той ситуации, для наведения порядка.

Первыми же своими приказами Матвей Иванович дал понять, что собирается всерьёз заняться благоустройством колоний. Модернизация укреплений, запас вооружения, дисциплина среди промышленных- вот то, что по его мнению необходимо Русской Америке. Нововведения последних лет вызвали недовольство промышленников. Пригрозив жестокими наказаниями Муравьев благоразумно предпочёл методу материального поощрения. "В сих непростых положениях мне придется награждать и благодарить, а не бранить и наказывать. Выделение различных наград и премий, суммою от десяти до тысяч рублей тем, кто особо отличился в промысле, туземцам и их тоенам призвано удержать колонистов и диких от выражения недовольства". Большую надежду он также возлагал на церковь, полагаясь на её помощь и поддержку. "Весною я непременно буду на Кадьяке, и тогда, достопочтенный отец (Герман-А.Б.), я надеюсь отдать Вам отчет в моих поспешествованиях и воспользуюсь вашими советами". Одновременно Муравьев отправил указание управляющему Кадьякской конторы оказывать помощь церкви и не требовать за это никакого отчёта. Нехватку наличных средств правитель покрыл своими расписками-банкнотами, которых выпустил на 7 тыс.американских рублей, а чтоб остановить инфляцию пустил в оборот 3411 австралийских "порченых пиастров", хоть инструкции требовали вывезти серебро в Россию и официально приравнял цукли к разменной монете..*(4)

Оставшиеся с сентября на зимовку в Новороссийске шлюпы "Открытие" и "Благонамеренный" вышли из Кронштадта 17 июля 1819 года вместе с судами-близнецами "Восток" и "Мирный", которым предстояло совершить блистательное открытие Антарктики и навеки прославить себя и российский флот. В инструкциях капитан-лейтенанту Михаилу Николаевичу Васильеву и командиру "Благонамеренного" лейтенанту Глебу Семеновичу Шишмареву кроме проведения исследований указывалось "Заходя во все порты Российских колоний в Америке оказывать помощь и защиту в случае необходимости". Неизвестно кто приложил руку к составлению этой инструкции, но звучала она так, что при некотором желании капитаны могли признать правомочной необходимость произвести крейсирование побережья и оказания иной помощи по просьбе правителя.

По дороге они зашли в Новый Южный Уэллс. Блая уже сменил бригадный генерал Лачлин Макуари. Он покончил с ромовой мафией и привёл в порядок финансы. "Иркутск" пять лет назад первым привёз долгожданное известие о свержении Наполеона и вступлении союзных войск в Париж. Естественно, команда его стала свидетелем ликования жителей Сиднея. В знак особого почёта российскому шлюпу отвели место стоянки напротив губернаторского дворца, а экипаж был бесплатно обеспечен всем необходимым на время пребывания в колонии. Но хотя цены на европейские товары оставались очень высокими торговлю генерал запретил. Гагемейстер доложил в Правление: "Сюда часто приходят ост-индские купеческие суда, потому шелка, миткаль, кисея и батист дешевы. Зато очень дороги европейские товары- особенно парусина, полотно, холст, железо, пеньковая снасть и стеклянная посуда К примеру дюжина простых стаканов стоит 24 шиллинга. Спиртное ввозить запрещено. Однако нам по особому благоволению генерал-губернатора позволили свезти на берег по 14 пинты на брата, только не для продажи, а обмена на какую-либо вещь".

И на этот раз корабли российской научной экспедиции были встречены как дорогие гости и получили разрешение продать "излишки" своего снаряжения для оплаты накладных расходов во время стоянки. "Случайно" излишки оказались столь велики, что груз "Открытия" увеличился на 5 пудов серебра.

24 ноября в Новороссийск пришёл бриг "Булдаков" с грузом калифорнийской пшеницы. Его командир Адольф Карлович Этолин привёз известие, что "Ильмена", с тем же грузом отправленная в Охотск, затонула. "Но вины штурмана Домашнева в том нет. Внезапным шквалом "Ильмену" прижало к мысу Барро-де-Арена и там крепко насадило на камни. Андрей Константинович смог спасти всех людей, но из груза почти ничего". Этолин привёз также прошение Кускова об отставке.

Чтоб выполнить обязательства по казённым хлебным поставкам правителю пришлось отправить в Новый Альбион "Головнина" под командованием капитана Бенземана. С ним в Росс отправился 22-хлетний Карл Иванович Шмидт, уже четыре года служившего приказчиком. Он должен был сменить Ивана Александровича на должности правителя крепости.

"У меня судов довольно … людей не достаточно"- жаловался Матвей Иванович в Главное правление, но несмотря на недостаток рабочих рук закладывал всё новые и новые строения в объёмах невиданных ещё в Русской Америке. В том году заложены были в основе своей те укрепления, в которые через 30 лет станут бить пушки англо-французской эскадры. Строительные работы велись в основном руками каюров. Положение же этой самой угнетённой части населения колоний к тому времени было столь невыносимо, что Муравьев, человек очень осторожный, не дождавшись ответа на прошение об улучшении условий жизни каюров, на свой страх и риск увеличил оплату их труда до 120 рублей и дополнительно выделил ткани для одежды. Прибавку к жалованию получили и некоторые русские промышленники, а также наиболее искусные плотники.