просил. Это было унизительно — и всё равно сладко. Хотя бы так. Я тогда себе ухо проткнул и серьги вставил — нонсенс, осквернение естества, вызов… хотел ещё больше подчеркнуть свою инаковость.
Потом, когда я обрёл власть над демонами — начал призывать демониц. Этим я и совсем нужен не был, но они позволяли всё, что хочешь, ни в чём не отказывали — лишь бы было уплачено кровью. Но резать я их не хотел — с чего бы? Ну рога, ну копыта… Девочки, как девочки… Сладкие. Но мысль продлить себя в мире демонов не привлекала, мягко говоря, и я сдерживался. Всегда делал это только наедине с собой, и тело, понимавшее, что это обман, никогда не отдавало всё до конца. Уставал и мучился из-за вечно горящих семенников, из-за непроходящего возбуждения. Думал о человеческих женщинах — но с ними не давало быть чувство вины.
А потом случилась ты, и всё стало хуже во сто крат. Я пытался использовать замену, суррогат, но это не приносило даже краткого облегчения.
И сейчас, когда ты рядом — это такая мука… зачем ты так, мы же хотим друг друга? Или ты думаешь, что полукровка осквернит тебя своим… семенем? Я бы предложил тебе то же, что эльфийкам, да не могу: я не сдержусь и возьму тебя, не смогу остановиться…
Господи, как хочется обернуться и погладить это девственное, никем не глаженное ушко, услышать, как сбивается его дыхание, как он стонет! Нет, нет, не оборачиваться, он всё поймёт. И так понимает.
— Что ты! Я… я не думаю так. Просто не могу, и всё, — постаралась говорить ровно.
И напряглась: не решит ли он всё-таки перейти к насилию?
Ганконер какое-то время молчал, потом тихо сказал:
— Конечно, не можешь… Не сердись, давай я провожу тебя.
На пороге своей спальни вспомнила, что Ганконер говорил про «хорошо и больно», и задумалась, что он всё-таки имел в виду, если не садист, но спросить постеснялась — поймёт, что только об этом и думаю.
62. Кошки-мышки
Где ночью ты была,
Душа моя?
© М. Петровых
На пороге Ганконер с нежнейшей издёвкой в голосе пожелал спокойной ночи и удалился, даже не попытавшись прикоснуться. Но я была умна:
— Иртханну, что я пить сегодня утро? Для сон? Принеси два… нет, три штука!!!
Мне принесли целый кувшин, и я старательно выхлебала половину. Если с одного стаканчика так хорошо сморило, то уж с такого количества я точно как младенец засну. Запоздало посетила мысль, не описаюсь ли во сне, подобно тому же младенцу, но уж с этим ничего сделать было нельзя.
Облегчённо вздыхающая, довольная своей сообразительностью ждала, когда сон нападёт на меня убийцей из-за угла, и лениво, цинично размышляла, зачем эльфийкам было вообще давать Ганконеру, если такие сложности с ним… проще сразу беловолосого взять. И только сейчас задумалась — Ганконер флейтист. Музыкальные пальцы, тренированные губы, особая чувствительность. Понимание инструмента, дыхания, ритма. Что ж, напали девочки на сладкое… Удивительно, конечно, что уши девственными остались… у меня бы не остались. Хотя, может, он так это делает, что больше ничего и не нужно. Любопытненько, да. Он ведь на ней, на флейте-то, восемьсот лет дудел. Так что да, в «хорошо» я верю. Но почему больно-то? Может, они потому уши и не трогали? Да ведь, прости господи, не больше же трандуилового? Тьфу, спать я буду или похабщина так и будет думаться?
— Иртханну, ты принести то, что утро я пить? Или другое? — спросила с подозрением и выяснила, что в комнате никого нет.
Иртханну куда-то смылилась. Ну и ладно, ну и хорошо, наконец-то одна побуду.
Сон не шёл. Зато сознание стало подкидывать мыслишки всякие. Интересно, как он на меня посмотрит, если я передумаю, протащусь через сад обратно (вроде там канав на пути не попадалось, авось дойду) и полюбопытствую именно на этот счёт? Скажу, что плохо спится и что много-то мне не требуется. Только то, что без ушей, а ушки пусть побудут девственными. Потому что «больно» мне не надо. Только «хорошо». Это ж какие у него будут глаза… Чорт, чего мне набодяжили? Нельзя так с романтичными кисоньками себя вести! Он аж покраснел сегодня, когда понял, что я невиннее, чем ему казалось! Устыдился! А я⁈ Да что ж такое, спать-то я буду?
Полежала, поворочалась. Сон не шёл. Подумалось, что если выйти и подышать, то полегчает. Встала тихонько и вышла. В темноте свернула направо, к террасе. Помнила, что там должны креслица стоять. Видно, плохо запомнила, где что, и, запнувшись, услышала сдавленное «Барук казад!». Эпично разлетелась, с ужасом думая, что камень твёрдый, а я мягкая, но была подхвачена.
— Сладкая, что ты бродишь в темноте? — Ганконер удерживал меня, слегка обнимая.
С благодарностью вцепилась в него, потому что ноги были как ватные — видно, зелье всё-таки немного подействовало, и затараторила:
— Ой, спасибо. Ты спас меня от разбитого носа.
— Ну, ты об мои вытянутые ноги и запнулась.
— Что ж ты молчал? Я ж человек, в темноте не вижу!
— Прости, прекрасная, задумался… Не ждал, что ты выползешь на поиски приключений, — голос стал очень медовым и оч-чень ехидным.
Я собралась мыслями и с достоинством ответила:
— Решила подышать перед сном.
— Не спится? А ведь мне уже доложили, что «госпожа велела принести три штука усыпляющего зелья!», — передразнил он голос какой-то из харадримок, — не помогло, желанная моя?
Ну всё, сейчас он меня троллить будет. Надо поменять тему.
— О чём можно так задуматься эльфу, разведчику, Владыке Тьмы, наконец, чтобы не ощутить приближения человечки⁈ — говоря, я одновременно и осознавала, что да, подозрительно, как будто специально для смеху запнуться дал.
— Об этой самой человечке, — голос Владыки был спокоен и нежен.
Так, что-то я плохо тему меняю, не туда свернула… ладно, зайдём с другой стороны:
— А что значит «Барук казад!»?
— «Твою мать!» на чёрном наречии.
Задумалась, что спросить ещё, но в этот момент Ганконер решил взять инициативу в свои руки и сам спросил очень смешливым голосом:
— Блодьювидд, а почему ты голая?
…!!!
Горестно спросила:
— Ты видишь в темноте?
— Ну конечно, вижу. Но я и на ощупь всё почувствовал. Так почему? — голос дрожал от смеха.
…!!!
Упавшим голосом ответила:
— Забыла одеться. Тут так темно… и это вроде как моя терраса… А мне не спалось, думала всякое. И вот.
Помолчала, думая, не стоит ли ещё чего сказать, и пришла к выводу,
