Недоуменный взгляд Альтама опустился на рукоять меча в руках своего врага, на лезвие, уходившее в щель доспехов, в его тело. Его глаза закатились, и он упал.
Интар оставил меч в его теле. Не хотел, или, Иллар видел, не мог сделать последний рывок и вытащить меч из тела врага. Но отдавший приказ голос был звучен и спокоен:
— Командующий Артен, принимайте сдачу торогского войска.
— Слушаюсь, ваше высочество, — склонился один из воинов, окружавших поединок.
А Интар пошел прямо туда, где стоял его сын. Иллар шагнул вперед, и они обнялись.
— Как обстоят дела? — спросил Интар, отстранив сына, но не убрав с его плеча руку.
Со стороны это виделось так, будто отец обнимает сына. Так оно и было, но Иллар чувствовал, что это не просто отцовское объятие, слишком тяжела была рука отца. Он был для отца скорее опорой, чтобы держаться прямо, не упасть.
— На западе и на севере наша победа. Здесь, похоже, тоже. С юга нет сведений.
— На юге Стенли.
— Да я знаю. Думаю, Кандир уже послал туда помощь.
— Что король? Что королева?
— Все хорошо.
— А как ты?
Иллар улыбнулся.
— Мы выстояли!
— Я знал, что ты справишься, сын. — Интар улыбнулся в ответ.
— Меч подарил Учайк?
Иллар узнал тоготкий клинок, который почтительно протянул принцу Интару подошедший Фаркус, до этого вытащивший меч из тела короля Торогии. Он не стал его обтирать. На нем была кровь врага королевской семьи Илонии. Но и сквозь кровь была видна затейливая вязь знаменитой тоготской работы. Если латы Альтама и смогла пронзить какая-либо сталь, то это была именно сталь тоготских клинков. Но Интар обошелся и без этого. Он знал, куда бить.
— Да, — ответил Интар, — но не мне, Овете. За то, что спасла меня. — Он рассмеялся. — Я у нее его одолжил.
Он повернулся к склонившему голову Фаркусу.
— Фаркус, сделай милость, смени моего сына. Свое дело я сделал. Иллар, тебе организовывать отступление армии Торогии и подготовке его тела к возвращению туда, откуда он пришёл.
Он протянул руку Фаркусу, тот, пожав, перехватил его под локоть. Со стороны это также казалось — встреча старых друзей, которые давненько не виделись и теперь обсуждают что-то очень секретное и важное. На самом деле, Фаркус чуть ли не оттащил принца Интара на себе к крепостной стене. Правда, там пришлось выпрямиться. Население столицы, усыпавшее крепостные стены, радостными криками приветствовали своего принца. Кто-то подвел Интару коня, и ему можно было опереться не на руку воина, а о коня.
А в воротах принца Интара встречал уже его отец — король Корн.
Иллар этого не видел. Он занимался сдачей войска Альтама.
Армия сраженного короля склонилась перед победителями. Но этого было мало. Необходимо было убедиться в правильности сдачи, в сохранности и в уважении к телу погибшего противника, хотя Иллар с мрачным удовольствием предал бы его забвению. От сдавшегося войска нельзя будет ждать ничего хорошего, если с их предводителем поступят не по человеческим законам. А илонийцам надо было, чтобы войско ушло, и забыло дорогу в Илонию.
Поэтому-то Иллар и был представителем илонийской королевской власти в этой сдаче, в этой организации скорейшего возвращения армии противника вместе с телом её короля на родину.
Но первым делом он отыскал Потанга.
— На помощь Стенли? — спросил он, видя, как выстраиваются остатки отряда Потанга, готовясь идти на юг.
— Да, Кандир говорит, там еще тяжело.
— Ты сам выдержишь? — кивнул он на бездействующую левую руку.
— Обмотал ее поводьями, — рассмеялся Потанг. — А меч у меня в правой.
— Передай Стенли, что я заплатил его долг.
— Передашь сам, — уже в движении крикнул Потанг.
И отряды всадников ринулись на юг.
Глава 31
Конец осады
В разгар сдачи, пришло сообщение от Кандира, о том, что рухнула часть стены на северо-западе столицы. Иллар, закончивший распоряжаться насчет тела Альтама, со своим отрядом срочно отправился туда.
Подкоп всё же был. Такой широкий, что рухнула почти вся стена между двумя башнями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Осаждающие так ничего не заметили и не услышали ударов кирок, лопат. Хотя и подозревали, что для подкопа — это идеальное место — песчаная и рыхлая земля. И один из лагерей Курхота стоял именно в этом месте. Маскировал ведущиеся работы.
Подземный ход был глубоким и обширным, выполненный умно и тщательно. Стена рухнула, засыпав ров, образовав огромную брешь. Когда это случилось бы — через день, через два? Наверняка готовили одновременную атаку на востоке, на реке и вот здесь.
И тогда у осажденных не хватило бы людей, чтобы закрыть все бреши. Они потеряли бы Большой город. Помощь пришла вовремя.
Теперь от этой бреши не было толку. Зачем было обрушать стену, когда ясно, что битва проиграна.
К Иллару приволокли измазанного копотью и избитого человека:
— Кто вы?
Пленник молчал:
— Кто приказал вам? Ведь сейчас от подкопа нет проку. Сражение закончилось.
— Хотел проверить, получилось бы у меня или нет, — тяжело вздохнув, сказал пленник.
Иллар соскочил с коня. Подошел к мужчине и протянул ему свою плетеную фляжку с водой.
— Вы инженер. С Торогии. — утвердительно произнес он. — Тот, кто построил мосты и осадную башню.
Человек искоса посмотрел на него, нерешительно взял фляжку и жадно глотнул воды.
— Вы казните меня? — угрюмо спросил он.
Иллар смотрел на брешь. Кандир и Бахтин будут ратовать за четвертование. Грайт и Беренс воспротивятся. Иллар был уверен, что Грайт победит. Он подавил улыбку. Вскочил на коня.
— Как вас зовут?
— Кулдат.
— Уповайте на королевское милосердие. Особенно если покажите чертежи моста и осадной башни и расскажите, как вы их сделали.
После чего бросил солдатам:
— Отведите его в дом члена Королевского Совета лорда Грайта. И учтите, что это очень ценный пленник. Если по дороге покормите и умоете его, убежден, господин Грайт оценит ваше усердие.
Он отъехал, думая, что отцу теперь легче будет пойти на поводу у торговцев, сетующих, что четырех ворот в такой огромный город, как столица Илонии, явно маловато. Беренсу придется планировать не восстановление стены, а конструкцию новых ворот.
Когда солнце перевалило на вторую половину дня, все было закончено. Посыльный с юга привез весть о победе над оставшимся войском Альтама.
И Бахтин организовал торжественный въезд победителей во дворец. Победу надо было показать, народу нужен был праздник, и никто не решился с ним спорить, тем более что сил ни у кого уже и не было.
Интар оставался у восточных ворот, он уже не мог скрывать свою слабость и Овета ухаживала за ним. Туда же подъехала и Лайна, а Иллар разминулся с ней, когда, покончив со сдачей торогского войска на востоке, отправился на обрушившуюся стену.
Для завершающего штриха торжественной процессии, у восточных ворот ждали только его и Стенли, получившим мелкие ранения и удостоившего лишь незначительного внимания Оветы. Они прибыли последними. Там уже были и Талина со Стенком, и Тайлис с Куртисом, и Хайдир с командующим варосским войском Артеном. Иллар только-только успел обнять мать, как Бахтин скомандовал процессии трогаться с места.
Никому уже не было дело до того, что и король, и королева уже побывали на восточных воротах. Обняли и сына, и дочь.
В устроенной Бахтиным торжественной церемонии, они встречали и чествовали победителей — Иллара, возглавившего оборону столицы королевства, принца Интара и принцессу Талину, приведшими ему на помощь войска, королеву Тайлис и принца Тогота Куртиса, остальных своих родных и командующих войсками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Приветственные крики не прекращались, в воздух летели живые цветы, шляпы, все, что можно было подбросить вверх и поймать. Даже, детей.
Столица выстояла, Илония победила.
На площадь выкатили бочки вина, слуги выносили угощения, музыканты играли не переставая. Казалось, что, готовя столицу к обороне, Бахтин тут же готовился и к торжеству победы. Столица веселилась, плясала и пела.
