Итоговый документ был подписан в 14.17.
Главная идея этого документа была сформулирована следующими словами: «Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина как государства - учредители Союза ССР, подписавшие Союзный Договор 1922 года, далее именуемые Высокими Договаривающимися Сторонами, констатируем, что Союз ССР, как субъект международного права и геополитическая реальность, прекращает своё существование» [3782].
Как уже отмечено в литературе, Союзный договор 1922 г. просуществовал немногим более года и превратился в чисто исторический документ, так как в 1924 г. его заменил новый Союзный договор, ставший неотъемлемой частью первой союзной конституции. Но и этот договор ушёл в прошлое после того, как была принята Конституция СССР 1936 г., в которой Союзный договор даже не упоминался. Не упоминался он и в Конституции 1977 г. [3783].
Но даже если бы к 8 декабря 1991 г. подписанный в 1922 г. Союзный договор продолжал действовать, три названные союзные республики не имели права расторгнуть его и объявить СССР прекратившим своё существование, а) во - первых, потому что он не предусматривал такой возможности и давал подписавшим его республикам лишь право выйти из состава СССР, б) во - вторых, кроме этих трёх республик он был подписан ЗСФСР. И хотя к 1991 г. ЗСФСР уже не существовало, но продолжали существовать составлявшие её республики, бывшие её правопреемниками, в) в - третьих, к 1991 г. в состав СССР входило 15 республик, поэтому три из них никак не могли решить судьбу остальных 12 и лишить их права пребывания в Союзе, г) в - четвёртых, судьбу СССР мог решить только его высший законодательный орган, которым по конституции являлся Съезд народных депутатов, а согласно решениям Пятого съезда народных депутатов Верховный Совет СССР.
Самое большее, что могли сделать руководители трёх названных республик - это принять решение о выходе их республик из состава СССР, но сам порядок выхода должен был соответствовать закону 3 апреля 1990 г.
Таким образом, достигнутое соглашение имело антиконституционный характер. А поскольку оно решало судьбу государства, принятие такого документа представляло собой государственный переворот.
Несмотря на то, что работа над беловежским соглашением завершилась в 14.17, пресс - конференция была назначена на 17.00. Чтобы понять причину этого, необходимо учесть следующее обстоятельство.
«Подписав документ, - вспоминал Е.Т. Гайдар, - Б. Ельцин в присутствии Л. Кравчука и С. Шушкевича позвонил Е. Шапошникову, сказал о принятом решении, сообщил, что президенты договорились о его назначении главнокомандующим объединённых вооружённых сил Содружества. Е. Шапошников назначение принял. Потом последовал звонок Джорджу Бушу... Наконец, звонок Горбачёву и тяжёлый разговор с ним» [3784].
Как утверждает Л.М. Кравчук, после подписания соглашения они попросили соединить их и с М.С. Горбачёвым и Д. Бушем. Однако Михаила Сергеевича долго не могли найти, а американский президент взял трубку сразу же. Поэтому так получилось, что его уведомили о произошедшем раньше, чем своего президента [3785].
Однако в этой версии есть одна неувязка. Она заключается в том, что 14.17 по московскому времени - это 6.17 по вашингтонскому. Поэтому никто из беловежской тройки, даже учитывая количество выпитых к этому времени рюмок коньяка и шампанского, будить американского президента не решился бы. Поэтому пришлось ждать до 9.00, т.е. до 17.00. Видимо, именно по этой причине на 17.00 и была назначена пресс - конференция.
Как должен был встретить сообщение о ликвидации СССР лидер страны, претендующий на идеал демократии? Прежде всего он должен был поинтересоваться, соблюдены ли при подписании беловежского соглашения действующие законы и, только получив на этот вопрос положительный ответ, заявить, что не может вмешиваться во внутренние дела другой страны.
Однако американский президент сразу же одобрил принятое решение, т.е. по сути дела одобрил государственное преступление. И в этом нет ничего удивительного, так как, не зная заранее его позиции в этом вопросе, ни один их трёх «беловежцев» на подобный шаг не решился бы.
«Наши, как теперь любят говорить, западные партнёры, - пишет Г.А. Явлинский, - были тогда крайне заинтересованы в том, чтобы распад Союза был необратимым, и они очень поощряли эти идеи» [3786].
Только получив благословение американского президента, беловежские заговорщики решили уведомить о произошедшем президента объявленного ими несуществующим государства. «Наконец, вечером - вспоминает М.С. Горбачёв, - раздался звонок Шушкевича, которому, оказывается, Ельцин и Кравчук поручили в их присутствии сообщить мне о принятых решениях. Он сказал, что уже был разговор с Бушем и тот «поддержал» [3787].
По свидетельству С. Мартысюка, первыми покинули Вискули украинцы, «в 11 часов - россияне» [3788]. В каком состоянии улетал российский президент, мы не знаем, но Н.И. Рыжков утверждает, что в тот день Борис Николаевич «надрался» так, что только к 2 часам ночи его смогли привести в чувство, когда в Минске была дана пресс - конференция [3789].
После пресс - конференции, прежде чем вылететь в Москву, по русскому обычаю, видимо, было решено присесть перед дорогой и выпить, как говорится, на посошок. Опохмелившись, Б.Н. Ельцин с большим трудом встал из - за стола, сделал несколько шагов и, если верить его недругам (да простят мне поклонники нашей «демократии» эту подробность), рухнув на ковёр, «обблевался» [3790].
Так была поставлена последняя точка в беловежском сговоре.
От Минска до Москвы около часа пути. За это время Борис Николаевич не успел придти в себя. Поэтому, как потом рассказывали злые языки, «по прибытии в Москву» его «пришлось выносить из самолёта» [3791].
«Возвращаясь самолётом в Москву в этот декабрьский вечер 1991 года, - пишет Е.Т. Гайдар, - я всё время думал: а мог ли Горбачёв в ответ на подписанное соглашение попытаться применить силу и таким образом сохранить Советский Союз? Разумеется, окончательный ответ так и останется неизвестным. И всё - таки, мне кажется, в то время такая попытка была бы абсолютно безнадёжной» [3792].
Эти невольно вырвавшиеся слова свидетельствуют: возвращаясь в Москву, Е.Т. Гайдар не исключал того, что из аэропорта их могут отвести в Лефортово или в Матросскую тишину.
Сразу же после «беловежского сговора» А.Н. Яковлев дал интервью, в котором заявил: «...за распадом Союза начнётся распад РСФСР. Он неизбежен, и по той же самой схеме. Он уже начался. И никакая сила тут не поможет, ибо сила - это кровь» [3793].
Александр Николаевич явно поторопился с прогнозом, выдав желаемое за действительное. По всей видимости, тот самый сценарий, который в 1988 г. обнародовал М.Я. Гефтер, а в 1990 г. положил в основу своей избирательной программы Б.Н. Ельцин, сценарий расчленения России, продолжал существовать и в 1991 г. Однако, к счастью, не осуществился.
10–12 декабря в полном противоречии с Конституцией СССР и союзным законодательством Верховные Советы Белоруссии, России и Украины не только денонсировали Союзный договор 1922 г., но и ратифицировали беловежское соглашение.
21 декабря 1991 г. в Алма - Ате встретились главы 11 советских республик (не были представлены Грузия и три прибалтийские республики) и приняли два решения: о ликвидации СССР и образовании СНГ [3794].
Как совершенно справедливо пишет Н.И. Рыжков, узнав о беловежском соглашении, М.С. Горбачёв как президент СССР обязан был немедленно поставить об этом в известность Верховный Совет СССР, ООН, Совет безопасности [3795]. Однако ничего подобного союзный президент не сделал.
Поскольку беловежское соглашение и всё, что последовало за ним, имело противозаконный, антиконституционный характер, М.С. Горбачёв как президент, как гарант конституции и законности был обязан сразу же после того, как ему стало известно о беловежском сговоре, не только опротестовать подписанный главами трёх республик документ, и потребовать от Генеральной прокуратуры, чтобы она возбудила против них уголовное дело.
Он был обязан опротестовать ратификацию беловежского соглашения республиканскими парламентами, выступить с инициативой созыва чрезвычайной сессии Верховного Совета СССР и вынести на её обсуждение этот вопрос.
Обязан, даже понимая, что всё это может остаться на бумаге.
А поскольку М.С. Горбачёв не сделал этого, то нарушил не только данную им присягу, в которой прямо говорилось о соблюдении и защите конституции, но и саму конституцию.
Поэтому его поведение следует квалифицировать или как соучастие, или как преступное бездействие, повлекшее за собою расчленение государства со всеми вытекающими из этого последствиями.
